|
Петр Чайковский
Лебединое озеро
Балет в 2-х действиях, 4-х картинах
Либретто Юрия Григоровича по
мотивам сценария Владимира Бегичева и
Василия Гельцера
Материалы о
спектакле
|
|
Версты, 27 марта 2001 года
Андрей Золотов, заслуженный
деятель искусств
Лебединый плен
Чтобы на сцене Большого
появилась такая постановка, Юрию
Григоровичу надо было пережить
изгнание.
ПЕРВЫЙ весенний месяц нового
тысячелетия ознаменовался в Большом
театре премьерой "Лебединого озера"
Чайковского в хореографии Григоровича.
Это не просто возобновление прежней
постановки Григоровича 1969 года. Здесь
много нового хореографического текста,
но, самое главное, все пережито и
переосмыслено заново. Такого прочтения
музыки Чайковского и такого
хореографического решения у него еще
не было. Этот спектакль не мог родиться
даже пять лет назад, когда Григорович
был изгнан из Большого театра. Он мог
родиться только из сердца человека,
получившего наконец возможность снова
работать с любимыми артистами, на
любимой сцене, которой отдано было
более трех лучших десятилетий его
творческой жизни.
Трагичен финал спектакля, где добро
отнюдь не одерживает традиционную
победу над злом, где жизнь в любви,
жизнь без любви и жизнь с ощущением
потерянного счастья - это все равно
одна, единая жизнь человека, будь он
романтизированный сценический герой
или любой человек, сидящий в зале... Если
вы, конечно, способны ощутить связь
происходящего на сцене с тем, что
творится в вашей собственной душе...
Я был на четырех спектаклях нового
"Лебединого озера". Видел оба
состава исполнителей. И так называемый
первый состав: Одетта-Одиллия -
Анастасия Волочкова, Принц Зигфрид -
Андрей Уваров, Злой гений - Николай
Цискаридзе. И так называемый второй
состав; Одетта-Одиллия - Галина
Степаненко, Принц - Сергей Филин, Злой
гений - Дмитрий Белоголовцев. Благодаря
Григоровичу спектакль снова обрел
чудесный облик, некогда приданный ему
Симоном Вирсаладзе, великим
театральным художником. И великолепные
декорации, и костюмы Вирсаладзе
возобновлены в мастерских Большого
театра.
В одном из писем композитору Сергею
Танееву Чайковский довольно
неожиданно назвал свое "Лебединое"
"озером лебедей". Несколькими
строками выше в том же письме, делясь
своим благоприятным впечатлением от
музыки Делиба к балету "Сильвия",
Чайковский пишет, что едва ли не
впервые "слышал" балет.
Мне тоже хочется вслед за ним
повторить: я слышал балет Григоровича!
Будь моя воля, я и назвал бы новую
постановку Юрия Григоровича "Озеро
лебедей" - озеро погруженных надежд,
озеро, где круги на воде рождает и
светлая и трагичная любовь, и самый
звук "лебединой песни" ...Мне
кажется и "лебединый" вокальный
цикл Шуберта, и музыка "лебединого"
балета Чайковского, и новое услышание
музыки Чайковского Григоровичем
сопричастны друг другу своей
исповедальностью, идеальной
отрешенностью, почти бесстрастностью
художественного самоанализа. У
Чайковского есть одна дневниковая
запись: "Жизнь проходит, идет к концу,
а ни до чего не додумался: так ли я живу,
справедливо ли поступаю?" ...Этот
вопрос, на который композитор дал, в
сущности, ответ всем своим творчеством,
получает у Григоровича неожиданное
безответное воплощение в финале "Лебединого".
Это и потерянный, потерпевший крах в
любви Принц Зигфрид, и исступленно
перекрещивающаяся, кажущаяся
бесконечной линия бело-черных
околдованных лебедей. И торжествующий
Злой гений, предстающий у Григоровича
еще и (а может, прежде того) лирическим
антиподом-соперником Принца Зигфрида,
доказывающий свою таинственную власть
над чистой любовью...
Спровоцированный уйти из Большого
театра пять лет назад под аплодисменты
влиятельной части нашей культурной
общественности, Юрий Григорович
интенсивно работал все эти годы во
многих странах мира и в российской
провинции. В Краснодаре он создал новый
балетный театр и хореографическую
школу.
Первым шагом Геннадия
Рождественского на посту генерального
художественного директора Большого
театра и нового худрука балетной
труппы, замечательного танцовщика и
педагога Бориса Акимова стало (к их
чести) приглашение Григоровича в ГАБТ
для возобновления его "Лебединого
озера". Впервые спектакль увидел
здесь свет рампы в 1969 году, правда, с
искаженным в результате
административного вторжения финалом.
Михаил Горбачев недавно дважды
публично говорил о возвращении в
Большой Григоровича и Натальи
Бессмертновой (великая балерина стала
одним из помощников Григоровича в
новой постановке) как о признаке
нравственных перемен в современном
обществе, о возвращении к творцам
подлинного искусства. Хорошо, если так!
Григорович не ждал извинений от
чиновников, но неожиданно получил их от
публики, вовсе перед ним не виноватой, и
от артистов Большого театра, от всей
труппы и, конечно же, от солистов,
большинство из которых были некогда
именно Григоровичем приглашены в театр
и им воспитаны. Здесь и Галина
Степаненко и ее партнеры - "принцы"
Сергей филин и феноменальный Андрей
Уваров, и вдохновенный Злой гений
Николай Цискаридзе... Все они появились
в Большом театре в эпоху Григоровича и
сформировались как настоящие большие
артисты в его спектаклях.
Особое слово об Анастасии Волочковой
- воспитаннице петербургской школы, где
ее опекала замечательная балерина Инна
Зубковская.
Григорович пригласил Волочкову на
роль Одетты-Одиллии уже из Лондона и
тем совершил переворот в творческой
судьбе этой уникальной молодой
балерины. Исполнение ею сложнейшей
партии Одетты-Одиллии - событие в
истории сценических воплощений "Лебединого
озера".
В отличие от многих других
замечательных исполнителей Волочкова,
следуя замыслу Григоровича и всей
художественной логике спектакля, не
предпринимает попытки сыграть двух
героинь - добрую и злую. Она создает
необыкновенно целостный символический
женский характер, где "белое" и "черное"
- лишь переливы женской первоприроды,
непостижимые не только для сказочного
Принца Зигфрида, но и для реальных
представителей сильного пола,
заключивших себя в нравственный
императив "добра и зла" и
повергнутых в итоге "энергией
заблуждения" в "ничто".
Это счастье, что балет снова идет в
декорациях и костюмах Симона
Вирсаладзе. В переливах цвета, в
свободном рисунке костюмов, световой
партитуре этого удивительного
художника такая красота и печаль, такое
ощущение безысходной трепетности,
живого чувства, что ирреальное, будто
стекающее с небес озеро Вирсаладзе,
кажется, простирается в мыслимую жизнь
и берет нас в свой лебединый плен.
В стихотворном посвящении великой
русской балерине Тамаре Карсавиной
поэт Михаил Кузмин в 1914 году писал:
"...Но все яснее пламенея, златится
слово "красота". Этот образ
проясняющейся красоты созвучен, на мой
взгляд, образу нового спектакля
Григоровича. |
