Петр Чайковский
Лебединое озеро
Балет в 2-х действиях, 4-х картинах
Либретто Юрия Григоровича по мотивам сценария Владимира Бегичева и Василия Гельцера

Материалы о спектакле

Время МН, 6 марта 2001 года

Лейла Гучмазова

Тот самый принц

Тот самый Григорович

Нормальный человек реагирует на премьеру "Лебединого озера" спонтанно: "Как - опять?" Ему обязательно надо втолковать, что для балетмейстера поставить "Лебединое..." все равно что для простого смертного построить дом, посадить дерево и вырастить сына.

У нынешней премьеры в Большом есть еще и отягчающие обстоятельства, не припомнив которые нельзя понять интригу события. В 1969 году худсовет во главе с культурным министром Екатериной Фурцевой запретил балетмейстеру Юрию Григоровичу показывать публике версию "Лебединого. .." с трагическим финалом. Это случилось уже после успеха "Легенды о любви", "Спартака", удачной редакции "Щелкунчика", то есть Григорович не был молодым специалистом, который нуждался бы в коллективном совете "старших". Финал вынудили изменить на идейно правильный, и в таком виде спектакль жил на сцене Большого почти четверть века. Пока Григоровича не сместили с должности главного балетмейстера и худрука. Новый глава Владимир Васильев подумал, что настал его черед строить дом, сажать дерево etc., старое "Лебединое..." тихо выжали из афиши, а на его месте оказалась посконная быличка с налетом фрейдизма: не Одетта-Одиллия, но Царь-девица, не Злой гений Ротбарт - а Король-отец и соперник. В ужасающе лубочных декорациях. Громадное число балетоманов жаждало ухода Васильева ради того, чтобы эта лебединая клюква исчезла из репертуара. Официально не имеющий отношения к руководству, но фактически призванный на балетное царство Григорович захотел реванша, балетоманы-шестидесятники - неспетой лебединой песни, зрители - восстановления попранной справедливости. Больше всего спектакля ждал Большой театр: ведь если Григорович несостоятелен в "Лебедином...", то тогда можно ставить под сомнение тридцать лет жизни театра под его руководством?!

В итоге - спектакль как спектакль. Рука умеющего общаться с большими балетными массами хореографа. Подновлены мизансцены и разводки. Унифицированы танцы невест. Добавлен изрядный "монолог" принца Зигфрида, которого мучает невидимый ему и видимый зрителю коварный Злой гений. Чуть менее помпезен бал в королевском замке. Финальная сцена - та самая трагическая притча во языцех - слишком напомнила страдания графа Альберта на могиле Жизели. Обычно на "белые" лебединые сцены классической версии Льва Иванова интерпретаторы не посягают, оставляя их как некий эталон жанра. Кроме самых отчаянных, вроде британца-радикала Мэттью Борна, что прославился "мужской версией" "Лебединого...". В премьере Большого лебединые сцены выглядели странным ремейком, кордебалет выписывал их с аффектацией и по-спортивному бесстрастно, не сосредоточиваясь на главной кордебалетной добродетели - синхронности. А главное - никакой энергетики, партер не "завела" даже бьющаяся в истерике клака.

Зато артисты чувствовали себя прекрасно - Григоровичу не откажешь в умении раздавать партии. Для сидящего на скудном в сравнении с возможностями репертуарном пайке Николая Цискаридзе партия Ротбарта - просто находка, он танцевал намного органичнее и тоньше даже такого совершенного принца, как Андрей Уваров. Вольнонаемная прима и по совместительству топ-модель русского балета Анастасия Волочкова сделала жесткую, бесконечно далекую от всякой лирики Одетту и не по-королевски, напоказ самоуверенную Одиллию. Поражал феноменальными шпагатными прыжками с места в карьер Шут Морихиро Ивата, а солисты рангом ниже нервничали по-премьерному: то оступилась придворная дама, то едва не упал кавалер в венгерском танце. Успокаивала привычная глазу умная сценография Симона Вирсаладзе, да пурпур Большого, да официальные правительственные зрители...

Балетная труппа Большого получила наконец спектакль, который ей люб и привычен, в стиле, впитанном артистами еще в школе. Плакали приобретенные театром за последние годы балеты Джорджа Баланчина и невинная богачка "Дочь фараона" Пьера Лакотта. Куда как спокойнее и безопаснее замкнуться в бравый стиль Большого балета, не мучиться с мировыми достижениями хореографии, не тратить на это время, деньги госбюджета и силы. Стоит ли в поте лица одолевать непривычную стилистику новых балетов, имея рядом натуральное хозяйство, наше все?

Претензий было бы на порядок меньше, когда бы хоть формально спектакль представили как возобновление, а не амбициозно - премьеру.

Под занавес - краткая речевка для нормального зрителя, который уже понял, как это важно - новое "Лебединое...". Хороший спектакль? Хороший. Артисты? Замечательные. Кордебалет? Почти на высоте. Матч-реванш? Удался. Справедливость восстановлена, обидчики посрамлены, эстетика Большого балета живет и побеждает. И мы снова впереди планеты всей на отдельно взятой дороге. Непонятно, правда, какое тысячелетье на дворе.