|
Игорь Стравинский
Похождения повесы
Опера в 2-х действиях с эпилогом
Либретто У.Одена и Ч.Колмена
Материалы о спектакле |
|
АиФ - Москва, 26 февраля 2003 года
Андрей Хрипин
"Повеса" по-английски
НОВЫЙ спектакль на Новой сцене
Большого театра исполняется на
английском языке сборной антрепризной
командой и больше напоминает фильмы
Гринуэя, чем добропорядочную оперу.
Режиссер и художник Дмитрий Черняков
поставил оперу не менее эпатажного для
своего времени русского американца
Игоря Стравинского Rake's Progress ("Похождения
повесы" в русской традиции или более
точно - "Карьера распутника").
Именно такого экстравагантного хода и
не хватало, чтобы восстановить
репутацию Новой сцены, изрядно
подмоченную "Снегурочкой" (один из
последних спектаклей вообще отменили
из-за непроданных билетов). Именно
современной оперы катастрофически не
хватало Большому, застрявшему где-то в
XIX веке, на боярских шубах и придворных
кринолинах. Поэтому уже сама идея
модернового "неоклассицизма"
Стравинского с его "неправильностями"
в восковом оперном музее выглядит как
эстетическая революция.
Место и время действия этой
трагикомической сказки для взрослых -
злачный Лондон XVIII века. Как и в
средневековом моралите, идет борьба
Порока и Добродетели за Душу героя. Вот
наивный Том Рэквелл (Виталий Панфилов).
Вот его демонический компаньон Ник
Шэдоу (Сергей Москальков). Вот
непорочная невеста Энн Трулав (Елена
Вознесенская). Совращенный с пути
истинного своим черным "альтер эго",
герой бросает невесту и устремляется в
Лондон, где ему обещано исполнение трех
желаний. Но все приключения
оборачиваются пародией. Наслаждение он
находит в борделе Матушки Гусыни (Маргарита
Мамсирова) под звуки вальяжной
джазовой польки, семейное счастье - в
абсурдной женитьбе на цирковой диве,
бородатой Бабе Турчанке (Татьяна
Горбунова), а мечта о всеобщем
благоденствии воплощается в дурацкой
машине, выпекающей хлеб из мусора. И вот
крах - дом и имущество Тома в ритме
вальса распродаются с молотка
нахальным аукционщиком Селлемом (Вячеслав
Войнаровский).
Режиссер ухитряется быть
одновременно и консерватором, и
новатором-провокатором. Пиетет перед
классикой соблюден, правила приличия
вроде бы не нарушены, но все рассказано
по-новому, как в каком-нибудь
сегодняшнем киноремейке. Но Черняков
еще и большущий эстет уайльдовского
толка, куртуазный смакователь детали,
поклонник декадентской красоты, от
которой один шаг в эстетику
безобразного. Пристрастие режиссера к
декоративности находит существенную
подпитку в самом произведении, где нет
и намека на реализм и психологию (предупреждение
для поклонников правды жизни - этот
спектакль не для вас). В каждом эпизоде
свои ударные гэги и примочки. Сцена в
борделе сопровождается показом
экстремальных форм нижнего белья.
Философское рассуждение Тома с самим
собой о Природе превращено в
телевизионное ток-шоу, где
набриолиненный ведущий кривляется
перед публикой-дурой (ну точь-в-точь "Большая
стирка").
Сцену и зал разделяет тончайшая
тюлевая завеса, что дает возможность
лидеру российского театрального света
Глебу Фильштинскому творить чудеса
выдумки, и все происходящее похоже на
иллюзию, призрачно возникающую и так же
бесследно растворяющуюся в дымке
времени. Оркестр под управлением
опытного петербургского дирижера
Александра Титова демонстрирует
кристальную медь и в целом звучит как
хорошо отлаженный механизм - но,
скажите на милость, может ли быть
острый и деликатесный Стравинский
таким пресным? Впрочем, все мы слышим по-разному.
Каждому свое
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
