|
Амуры, соблазнявшие
повесу в лондонским борделе, легко
убираются за кулисы: надо просто
откатить ящик с ними.
Фото Михаила Гутермана
Игорь Стравинский
Похождения повесы
Опера в 2-х действиях с эпилогом
Либретто У.Одена и Ч.Колмена
Материалы о спектакле |
|
Коммерсант, 22 февраля 2003 года
Стравинского упаковали в ящики
"Похождения повесы" в
Большом
На Новой сцене Большого театра
музыкальный руководитель Андрей Титов
и режиссер и сценограф Дмитрий
Черняков представили премьеру
неоклассицистской оперы Игоря
Стравинского "Похождения повесы"
(1951). Постановку смотрела ЕЛЕНА
ЧЕРЕМНЫХ.
После успеха "Града Китежа" на
сцене конкурирующей Мариинки,
донянчивать 32-летнего московского enfante
terrible Дмитрия Чернякова взялся Большой.
Впервые в новой истории театр дал
полный карт-бланш молодому
постановщику, успевшему кроме "Китежа"
поставить "Царя Давида" и "Двойное
непостоянство" в Новосибирске, "Вестсайдскую
историю" в Самаре, оформить "Летучего
голландца" в Перми. Теперь у него
появилась возможность
систематизировать собственные находки
в гораздо более для этого
приспособленной опере ХХ века.
Для Новой сцены выбор "Похождений
повесы" Стравинского – небывалая по
московским меркам попытка слияния с
европейской практикой. В Европе "Повеса"
не просто репертуарная опера, но опера,
наподобие своего героя познающая море
соблазнов. Ее истолковывали и в
музейном духе (от архивной записи с
Игорем Стравинским до аутентичной
версии с Джоном Элиотом Гардинером) и в
интеллектуально-ироническом (вроде
прошлогоднего Мюнхена, где режиссер-хореограф
Мартин Дункан переодел женщиной
контртенора). Дмитрию Чернякову
пришлось искать середину: музейность
была бы в Москве неуместна, да и
открытую иронию в Большом бы не
потерпели.
За полвека в "Повесе" потерялись
многие авторские остроты,
вдохновленные морализаторскими
гравюрами Уильяма Хогарта, которые
Стравинский увидел в 1947-м в Чикагском
институте искусств. Задача певцов была
вдвойне нелегкой: они мучительно
осваивали текст Стравинского. К тому же
пели-то по-английски, и уроки педагога
по языку Лесли Энн осваивались с трудом.
В отношении солистов Большой можно
только поздравить: их искали повсюду и
нашли. Блистательную Энн (Елена
Вознесенская) в "Геликоне", мощную
Бабу-Турчанку (Татьяна Горбунова) в
Новосибирске, дьявола Ника Шэдоу (Сергей
Москальков) в колобовской "Новой
опере", искрометного бенефицианта
аукциониста Салема (Вячеслав
Войнаровский) в музыкальном театре
Станиславского. Если учесть, что
дирижер Александр Титов – питерский,
то на премьере от Большого пели лишь
тенор-стажер Виталий Панфилов (Том
Рейкуэлл) и Александр Короткий (Трулав).
Первая сцена – силуэт водонапорной
башни, зеленые стрелки двух кипарисов и
приземистая теплица, окруженная
муляжами громадных синих цветков.
Молодой повеса Том Рейкуэлл признается
в любви девушке Энн, качаясь в шезлонге.
Покой и разреженность,
европеизированная деревенскость и
свежие голоса, мгновенно растворяющие
пародийно-иронический тон. Так что при
появлении искусителя Ника Шэдоу из
деревянной кадушки, где моется повеса
Рейкуэлл, уже мало кто в зале смеется.
Затем режиссер делит большую сцену на
маленькие сцены-ящики. Вот бордельный
садомазохор, коллекция полураздетых
барби дрыгает ножками в обшитом
розовым атласом ящике. Вот ящик
побольше, сияющий хайтековскими
неонами современных телешоу. Вот ящик-Голливуд:
вокруг белого рояля вытанцовывает
бородатая Баба-Турчанка, нахально
застывающая монументальным шаржем на
Марлен Дитрих. А в полосатом ящике –
невероятного накала аукцион с
толстяком-бенефициантом Салемом.
Игры в ящики завершаются, и мы снова
оказываемся перед свободной сценой с
таким же голубым горизонтом, на сей раз
подсвеченным розовым. Герой сходит с
ума, проиграв все в своей погоне за
счастьем. Разорившийся Рейкуэлл
воображает себя Адонисом. И Энн,
кажущаяся ему Венерой, оставляет ему на
память свой огромный дермантиновый
чемодан.
Вместо морализаторства, разведенного
сладостным бегством в прошлое, нам
показали простую love story: есть он и она,
прямодушный отец-свекор и его антипод
– демон-искуситель. Метаниям же любви
найдено упокоение в розово-голубых
тонах сумасшедшего дома и фланелевых
пижам.
[ предыдущая ] [ вверх ]
|
