|
Игорь Стравинский
Похождения повесы
Опера в 2-х действиях с эпилогом
Либретто У.Одена и Ч.Колмена
Материалы о спектакле |
|
Новые известия, 28 февраля 2003 года
Мария Бабалова
Из ада в рай
"Похождения повесы" на
Новой сцене Большого театра
Свершилось. Впервые в своей истории
Большой театр решился обратиться к
опере Rake's Progress русского американца
Игоря Стравинского. И подошел к делу
фундаментально, затратив на постановку
600 тысяч долларов. Для работы над
спектаклем были приглашены молодой (по
оперным меркам это значит вокруг
сорока), самый интересный ныне режиссер
Дмитрий Черняков, выступивший также в
качестве художника, и дирижер с берегов
Невы, пользующийся репутацией
специалиста по партитурам второй
половины XX века, Александр Титов. Театр
устроил настоящий кастинг певцов, по
итогам которого штатные солисты
Большого в обоих премьерных составах
оказались в явном меньшинстве. А также
был издан буклет к спектаклю в двух "томах".
В первом -Стравинский и его опера
представлены во всевозможных
культурологических контекстах.
Пролистнув полсотни глянцевых страниц,
каждый может коснуться до всего слегка
с ученым видом знатока. Второй же "том"
- это русский и английский (оригинальный,
на котором опера исполняется) текст,
написанный знаменитым британским
поэтом Уистеном X. Оденом по мотивам
серии гравюр английского художника
Уильяма Хогарта "Карьера мота".
Сам Оден коротко и ясно сформулировал
сюжетную коллизию: "Неожиданное
наследство, разорение, брак с
некрасивой и старой женщиной, продажа с
аукциона собственности героя и его
смерть в доме умалишенных".
Согласно русской традиции, Rake's Progress
переводится нейтрально, почти
юмористично - "Похождения повесы",
хотя с лингвистической точки зрения
более точно - "Карьера распутника".
А для спектакля Дмитрия Чернякова
адекватнее всего - "Фатальная игра с
дьяволом внутри самого себя". Эту
игру режиссер ведет отважно, без
оглядки и передышек, как будто у него
личные счеты с происходящим. За
отведенные композитором девять картин
в 140 минут 51 секунду чистого
хронометража пружина сценического
действия сжимается с удушающей силой,
без всяких отвлекающих париков и
кринолинов. Время и место событий
точному определению не подлежат, а
потому кажутся всеобщей неизбежностью.
Режиссера Чернякова по лабиринту
фантасмагорических снов через ферматы
полной тьмы водит художник Черняков.
Здесь и лондонские туманы Хичкока, и
ядовито-розовые цвета "Мулен Руж",
и слепящая пустота современного
телевидения, и загадочная красная
комната от Дэвида Линча, и белый рояль
как воплощение фальшивой машины
всеобщего счастья. И каждый раз герои
оказываются в клетках (разных по объему
и цвету), построенных из их же
собственных амбиций. Свобода человеку
дается здесь лишь дважды: в самом
начале, когда еще никто ничего
совершить не успел, и в финале, после
того, как уже по всем счетам заплачено.
Последнее пристанище для всех - дом
умалишенных, где с грохотом рушатся в
преисподнюю человеческие судьбы.
Повеса Том играет со своим alter ego Ником
Шэдоу. Ник - то почтальон, то
телеведущий, то революционер. Он
воплощение тех самых искусительных
жизненных обстоятельств, с которыми
сталкивается Том повсюду. Единственная,
кто пытается разъять своего любимого с
его губительной "тенью", -
трогательная Энн Трулав, что означает
вечно влюбленная. Нежно-пронзительный
голос Энн - связующее звено всего
спектакля. Прелестная Елена
Вознесенская - настоящее чудо этого
спектакля, без чистоты и виртуозности
которой представление теряет заметную
часть не только обаяния, но и смысла.
Очень трудная, почти невыполнимая
задача стояла перед второй
исполнительницей партии Энн -
петербурженкой Марией Людько, певшей
приземленно, а игравшей шаблонно. Том и
Ник из первого состава (Виталий
Панфилов и Сергей Москальков) заметно
уступали в вокальном мастерстве своим
коллегам из второго состава (Марат
Галиахметов и Вадим Лынковский),
которые в свою очередь были
значительно строже и лаконичнее в
актерстве. Бородатая Баба-Турчанка, та,
что формально разлучила влюбленных,
удалась и Татьяне Горбуновой из
Новосибирска в откровенно гротесковом
ключе, и более драматичной в этой роли
солистке Большого Александре
Дурсеневой. Из своих скромных
второплановых партий яркие эпизоды
создали Маргарита Мамсирова -
обольстительная хозяйка борделя,
Матушка Гусыня, и неподражаемый
оперный комик Вячеслав Войнаровский -
аукционщик Селлем. Он единственный, кто
позволял себе нарочито коверкать
английские слова. Все же остальные,
включая двадцатичетырехголосый, на
редкость персонифицированный, красиво
и аккуратно поющий хор (хормейстер -
Валерий Борисов), с очень
незначительными потерями освоили язык
оригинала, в чем явная заслуга language-coach,
чьими услугами ныне модно пользоваться
в оперном театре. На эту роль Большой
театр пригласил милейшую англичанку
Лесли Энн Доз.
Жаль лишь, что оркестр под
управлением Александра Титова за рамки
более, а чаще менее корректного
аккомпанемента выйти так не сумел. А
эпилог-моралите оказался банально
решен чистым "пионерско-хоровым"
пением по шпаргалке на русском, как ни
странно, заметно уступающим в качестве
английскому. Будто весь мир сошел с ума.
Так нелепо и весело закончилась
мучительное и одновременно
притягивающее путешествие из ада в рай,
которое, похоже, должен совершить
каждый.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
