|
Такие соблазнительницы повес
непременно должны петь по-английски
Игорь Стравинский
Похождения повесы
Опера в 2-х действиях с эпилогом
Либретто У.Одена и Ч.Колмена
Материалы о спектакле |
|
Время новостей, 25 февраля 2003 года
Михаил Фихтенгольц
На полпути к "Повесе"
Дмитрий Черняков поставил в
Большом театре английскую оперу
Стравинского
Не отличаясь принципиальностью в
художественной политике, последние два
года Большой театр выдает продукцию
самого разного качества. По инерции
сбиваясь на протоптанный путь «большого
стиля» («Хованщина», «Снегурочка»),
труппа однажды преодолела славное
прошлое, показав по-европейски
роскошную «Турандот». От Дмитрия
Чернякова, лауреата прошлогодней «Золотой
маски», два месяца готовившего на новой
сцене «Похождения повесы», ожидали
профессионального спектакля. Говорить
о большем побаивались. Больно сложным
казался опус Стравинского, над которым
ломали голову самые изощренные мастера
режиссерского театра. Ломали - и были
вынуждены, признав интеллектуальное
превосходство композитора, добротно «иллюстрировать»
нотный текст.
В «Похождениях» Стравинский
жонглирует приемами, почерпнутыми из
многовековой истории оперы, облекая
свой опус в одеяния моцартовской «веселой
драмы», но искусно вплетая в
неоклассический сюжет барочные и
романтические мотивы (от Монтеверди до
Чайковского). Неожиданные
стилистические аллюзии абсолютно
умышленны - Стравинский возводит
театральную условность в абсолют,
сочиняя как бы серьезную оперу и в то же
время играя с ее канонами. Условен
сюжет, вдохновленный серией гравюр
Уильяма Хогарта и мастерски
реализованный в либретто Уильяма Одена.
В истории о молодом провинциале,
приехавшем в Лондон за красивой жизнью,
взявшем в слуги дьявола и окончившем
дни в доме умалишенных, мерещатся
образы средневекового моралите и
фаустовские мотивы. Распутать клубок
сюжетных нитей Одена, суметь прочитать
все подтексты и уловить все намеки
Стравинского, при этом успев сказать
что-то свое - вещь почти невозможная.
Тем более у нас, где «Похождения повесы»
не имеют сценической традиции.
Дмитрий Черняков, впрочем, не стал бы
опираться на традицию, даже если бы она
исчислялась десятками постановок, -
исторический контекст его интересует в
меньшей степени, чем сюжет, который,
пожалуй, никто еще не воспринимал
серьезно, без скидок на богатую
генеалогию и постмодернистские игры.
Сцена за сценой Червяков увлеченно
рассказывает абсолютно серьезную
историю, где повеса, поддающийся всем
соблазнам мира, выступает скорее не
главным, а второстепенным героем.
Героиней предстает брошенная им
возлюбленная Энн, символ бескорыстия и
жертвенности. Вспоминая предыдущую
постановку Чернякова «Сказание о
невидимом граде Китеже», мгновенно
опознаешь в Энн образ другой
бескорыстной страдалицы - девы
Февронии. Тема, столь близкая режиссеру,
ныне обретает более реалистичный
оттенок, чуждый символике Римского-Корсакова.
Зримо и незримо Энн следует за повесой
Томом по лондонской «ярмарке тщеславия»
(Лондон как раз условен - это «мегаполис
вообще» с неоновыми вывесками и
борделями), оставаясь его ангелом-хранителем,
а в критический момент спасая
возлюбленного от слуги-дьявола,
готового завладеть его душой. Впрочем,
душу эту она спасти уже не в силах -
душевную пустоту заполняет не
воскресшая любовь, а безумие. Грустный
финал в сумасшедшем доме,
реминисценция первой идиллической
любовной сцены на натуре - не строгое
нравоучение, как у Хогарта, и даже не
иронично-грустная пасторальная
иллюзия, как у Стравинского. Это лишь
последние такты пусто прожитой
человеческой жизни, которые не
просветляет ни дуэт Энн и Тома (воображающего
себя Адонисом, а свою возлюбленную -
Венерой), ни сам факт существования
немеркнущей любви. Поэтому столь
условен и необязателен эпилог
Стравинского, в котором все герои, без
париков и костюмов, доносят до зрителя
заключительную мораль о вреде
распутства. В реальности, к сожалению,
никакой морали вывести нельзя.
Вероятно, поэтому «осерьезненный»
сюжет «Похождений повесы» впервые
оказался интереснее, чем его
историческая рамка и пышный
театральный антураж.
Выступив режиссером и сценографом,
Черняков не смог полностью
проконтролировать музыкальную
составляющую спектакля. Выстроенной
режиссерской концепции дирижер
Александр Титов противопоставил
только добротное освоение
музыкального текста: аккуратное
соответствие оркестра и певцов трудно
назвать достижением. Вокалисты, воющие
с английским языком, на котором петь
оказалось безумно неудобно, пока не
радуют музыкальными откровениями.
Исключение - Елена Вознесенская, что со
сложной ролью Энн справляется почти
безупречно, тем самым воплощая
режиссерскую концепцию. А Виталию
Панфилову (Том), Сергею Москалькову (Ник
Шэдоу) и другим певцам еще надо
освоиться в непростой стилистике
Стравинского. Тогда спектакль сможет
претендовать на титул самой интересной
московской оперной постановки
последнего десятилетия.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
