|
Александр Глазунов
Раймонда
Балет в 3-х действиях
Либретто Юрия Григоровича по мотивам
сценария Мариуса Петипа и Лидии
Пашковой
Пресса о
спектакле
|
|
Время новостей, 12 мая 2003 года
Анна Гордеева
А девушки - потом
В Большом театре восстановили
"Раймонду"
Из «балетов наследия» «Раймонда», что
вновь переставлена сейчас в Большом
театре Юрием Григоровичем, быть может,
самый пострадавший в ХХ веке, самый
перестроенный и перешитый балет.
Мариус Иванович Петипа в 1898 году собрал
историю «на балерину». Было так: в
первом акте дух замка Белая Дама
показывает то ли спящей, то ли грезящей
героине ее жениха, благородного
крестоносца. (Жених в походе, но скоро
должен вернуться.) Внезапно - как бывает
только во сне - жених исчезает, его
место занимает яростный сарацин,
высказывающий вполне недвусмысленные
намерения. Проснувшись, Раймонда
обнаруживает, что сарацин прибыл в
замок гостем; что он действительно
хочет заполучить ее в свою коллекцию, -
и это чуть не происходит: получив отказ,
Абдерахман пытается Раймонду украсть.
Но тут-то и появляется жених, Жан де
Бриен, сарацина заковывают в цепи, и
весь третий акт веселятся на свадьбе.
При этом Петипа сочинил виртуозную
партию для главной героини, череду
дивных вариаций для «подруг» и «грез»,
и вовсе не был озабочен танцами для
мужчин. Балетмейстеры ХХ века - века
безусловно мужского - этого не стерпели.
Нет, конечно, тут многое еще смешалось
и сплелось. Например: сарацин - он ведь
тоже человек, тоже право на счастье
имеет? (Неважно, что для Петипа
Абдерахман был символом темной страсти,
что должна быть побеждена благородной
ясностью - и без всяких там
национальных соображений.) И вот
балетмейстеры принялись разрабатывать
биографию Абдерахмана и танцы для него.
Случалось, что и вовсе в положительного
героя превращали - ну, борец с
империализмом и все такое. Но главное,
что его вообще сочли героем, за
сарацином признали масштаб и право,
хотя бы право на смерть. В темницу его
уволакивать стало немыслимо, и он
принялся погибать на дуэли с Жаном де
Бриеном. Для рыцаря тоже место на сцене
раздвигали: Раймонде уже недостаточно
было его ждать, он теперь в поход
сначала уходит (прощается), а затем уже
приходит. В 1984 году балет впервые
переставил Григорович,
специализирующийся по мужским танцам, -
и мужчины-соперники вовсе затмили
предмет своей страсти.
Чем отличается нынешнее
возобновление от спектакля, что шел в
Большом еще три года назад? (В начале
сезона дирекция утверждала, что не
будет заявлять генеральную чистку
премьерой; слово не сдержала.)
Декорации обрели более выраженный
синий цвет. (Взята версия оформления,
сделанного Симоном Вирсаладзе в 1989
году для балета «Ла Скала»; «родные»
были посветлее.) Исчезла Белая Дама:
теперь Раймонде - Надежде Грачевой -
просто снится сменяющий ангельски-сдержанного
де Бриена демонически-плотский
Абдерахман - чистый Фрейд, никакого
наваждения. Подкорректировано
несколько мизансцен - вполне
несущественных. Главное же осталось: «Раймонда»
как дуэль между танцовщиком
отстраненно-классическим (Андрей
Уваров, невозмутимо отмахивающий
гигантские, крупномасштабные, до
невыносимости чужие этой «чарующей и
ласкающей» музыке - как заказывал ее
Глазунову Петипа, вариации) и
танцовщиком, будто слепленным для
балетов Григоровича, для животной
атаки мускулов - Марком Перетокиным. По
сути, нового - ничего. Единственное,
ради чего стоило смотреть «Раймонду», -
это появление дебютантки Ольги
Стеблецовой в маленькой вариации
первого действия. Вчерашняя школьница
прощебетала вариацию так, что
показалось: вот - Раймонда. Нет, не
персонаж длинного и скучного балета (первый
акт - «сон» - вызывает искреннюю зевоту).
А беспечная гостья в замке своей
венгерской тетки, даже не
подозревающая о том, что скоро двое
мужчин схватятся из-за нее не на жизнь,
а на смерть.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ дальше ]
|
