Коммерсант, 9 декабря 2003 года
"Пуант не путь к сердцу
зрителя"
Сегодня в Большом театре –
пресс-конференция, посвященная
премьере балета "Ромео и Джульетта".
Необычность проекта – в составе
постановочной группы: новую версию "Ромео
и Джульетты" сделали вместе
театральный режиссер Деклан Доннеллан
и хореограф Раду Поклитару. Накануне ТАТЬЯНА
КУЗНЕЦОВА допросила РАДУ ПОКЛИТАРУ.
– Вы поставили
балет с драматическим режиссером.
Значит, получится драмбалет?
– Всеми силами
боролись с этим.
– То есть
драматический режиссер боролся со
своей природой, а вы боролись с ним?
– Деклан хорошо
понимает специфику балета. Когда
предлагает какую-то задачу, он говорит:
"Я сейчас покажу, что я хочу, и это
будет ужасная пантомима. Твоя задача,
чтобы не было пантомимы".
– В творческих
спорах кто шел на компромисс?
– Старались
уступать поровну. У нас есть третейский
судья – сценограф Николас Ормерод. Он
очень немногословный человек, очень
немногословный, но иногда одной фразы
его достаточно, чтобы положить спорам
конец.
– Что вы ожидали
от Большого театра и что оказалось
неожиданностью?
– Ожидал
большего снобизма. Думал, этакий Олимп,
где среди мохнатых тучек ходят звезды
Большого театра. На самом деле совсем
не так. Очень многие из них совершенно
замечательные, простые, милые и
трудолюбивые люди, с которыми просто
приятно проводить время – от этого
твоя работа становится вдвойне
приятной.
– А если бы
Большой предложил вам поставить, ну,
скажем, "Ленин в Октябре", пошли бы?
– Ни в коем
случае. "В ноябре", еще может быть.
– "Ромео и
Джульетту" ставят, наверное, в сотый
раз. Что нового вы собираетесь сказать
своей версией?
– Меньше всего
мы старались быть оригинальными.
Пытаться сделать стопроцентно не так,
как твои предшественники,– заведомо
ложный путь. Мне, например, говорят: "Знаете,
вот именно в этом месте у Григоровича
Джульетта тоже пила яд. Вас это не
смущает?" Я говорю: "Нет. Мне же
захотелось безотносительно к
Григоровичу, чтобы она именно на этот
аккорд выпила яд".
– Но хоть какая-то
концепция у вас есть?
– Очень опасно
говорить о концепции до премьеры. Не
хочу навязывать публике свою позицию.
– Грубо говоря,
у вас Джульетта – нежная овечка или
маленькая оторва?
– Я мечтал,
чтобы наша Джульетта прошла путь от
маленькой оторвы до беззаветно любящей
женщины. Если бы получилось показать
этот взлет женского духа.
– А что во время
взлета делал ее мальчик?
– Обычный
безалаберный влюбчивый парень при
общении с Джульеттой поднимается на
новую высоту. Красиво звучит, правда?
– Звучит
довольно банально.
– Но тем не
менее возвышенно.
– Вы впервые за
40 лет спустили балерин Большого театра
с пуантов.
– Для меня
совершенно очевидно, что балет – это не
танец на пуантах. Пуант не путь к сердцу
зрителя. Либо сделано хорошо – тогда и
без пуантов будет интересно, либо плохо
– тогда и они не помогут.
– Вы не
чувствовали сопротивления актеров?
– У меня
потрясающая команда репетиторов, на
которых я могу спокойно оставить свое
детище. И Александр Петухов, и Виктор
Барыкин не просто репетиторы – это
соавторы. Я всегда даю возможность
людям, которым доверяю, показать свой
вариант. И часто этот вариант лучше, чем
мой. А у артистов бывают периодические
вспышки внутреннего протеста – ведь
человек, увидев первый раз себя в
зеркале в несколько странном,
непривычном для себя виде, испытывает
комплекс. Естественно, этот комплекс он
направляет на того, кто заставляет его
это делать.
– И вы потакали
капризам артистов?
– Боролся всеми
силами. Многие считают, что если
авторский текст изменить в
соответствии с их индивидуальностью,
то это будет творческий подход. Но
спектакль – структура достаточно
жесткая, и надо, чтобы все знали свое
место в этой табели о рангах. К тому же у
меня очень плотная фактура движения, не
поимпровизируешь – дай бог сделать то,
что поставлено. Многие артисты балета
пропитаны насквозь штампами. Из них
невозможно выбить классику. Что бы они
ни делали, это смотрится, как будто они
танцуют "Лебединое озеро". Я
обожаю "Лебединое озеро", но
желательно не в своем балете. Но здесь,
в Большом, у меня уникальные Джульетты
– Маша Александрова и Настя Меськова –
и замечательные Ромео – Ян Годовский и
Дениска Савин. Все четверо потрясающе
координированы – это главный залог
успеха в любом виде танцевания,
особенно в современном.
– А в спальне
Ромео и Джульетта будут голые?
– Доннеллан
сказал мне в самом начале: "Единственное,
что я знаю точно,– не хочу, чтобы у меня
были голые любовники. Я работаю
режиссером 30 лет и 30 лет слышу перед
каждой премьерой "Ромео и Джульетты":
'У нас очень современная постановка,
абсолютно новый ход – Ромео и
Джульетта будут обнажены в постельной
сцене'. Так что уже давно намного
авангардней выглядят одетые любовники".
Но я лично рад, когда такое нервное
ожидание. Это бесплатный пиар.
– Судя по
распределению ролей, вы всем поменяли
привычные амплуа. Оставили только Илзе
Лиепу в роли сеньоры Капулетти. А муж ее
по контрасту будет маленький пузан?
– Нет, но он
намного старше своей жены. Кто он?
Давайте хоть какой-то секрет я оставлю
про запас... И финала у нас пока нет.
Финал будем ставить в последний момент.
– Небось, все
живы останутся?
– Меня удивит,
если я останусь жив.
|
