|
|
Коммерсант, 31 мая 2003 года
Большой воскресит "Ромео и
Джульетту"
Для этого позвали англичанина
и молдаванина
В следующем сезоне Большой
театр покажет новую версию "Ромео и
Джульетты" Сергея Прокофьева.
Оригинальность грядущей премьеры в том,
что балет будет ставить знаменитый
театральный режиссер англичанин
Деклан Доннеллан, взяв в
сопостановщики молдавского хореографа
Раду Поклитару. В истории балета
покопалась ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.
Балеты обычно ставит балетмейстер. Он
и драматург (сочинитель
хореографического текста), и режиссер (автор
его сценического воплощения) в одном
лице. Что случается, когда функции
постановщика балета узурпирует
непрофессионал, отводя балетмейстеру
подсобную роль сочинителя танцев,
продемонстрировал недавний "Щелкунчик"
Михаила Шемякина в Мариинке.
Амбициозный художник разругался с
талантливым хореографом Алексеем
Ратманским и, взяв в подручные
покорного Кирилла Симонова, постановку
провалил.
Иное дело сотрудничество
театрального режиссера и хореографа.
Из этого симбиоза, обоснованного
теоретически и воплощенного на
практике, вырос весь драмбалет –
главный официальный жанр сталинской
эпохи. Все достижения 30-х годов – плод
теснейшего сотрудничества молодых
полузнаек-балетмейстеров с маститыми
эрудитами-режиссерами. После войны
повзрослевшие хореографы решили
ставить самостоятельно – и драмбалет
быстро и безнадежно захирел.
В балетном кризисе 50-х поколение
шестидесятников обвинило жанр
драмбалета и его адептов. Сама идея
балетной пьесы была объявлена порочной:
танцевать – так танцевать с музыкой.
Теория "балетного симфонизма"
господствует на наших сценах по сей
день. И хотя на практике этот вид
балетного спектакля выдохся почти
одновременно с рождением (в те же 60-е),
до сих пор рассказывать историю на
балетной сцене считается дурным тоном.
Проблема, однако, не в жанрах, а в
одаренности авторов. Для публики же
бессюжетная танцевальная каша куда
скучнее, чем сюжетная.
Новый проект Большого – первое за 60 с
лишним лет возвращение к забытой
практике сотрудничества театра с
балетом. По стечению обстоятельств
последний раз так ставили режиссер
Сергей Радлов и балетмейстер Леонид
Лавровский перед войной – как раз "Ромео
и Джульетту". Именно этот спектакль с
актрисой Улановой так потряс Лондон во
время первых гастролей Большого в 1956
году, что с тех пор драмбалет стал
любимым жанром английского балета. И
вот теперь по иронии судьбы режиссер-англичанин
с помощью хореографа-молдаванина
попытается реанимировать исконно
советскую традицию.
|
|
Фото Алексея Куденко
|
|
"Танцоры – те же актеры"
Режиссер ДЕКЛАН ДОННЕЛЛАН
ответил на вопросы РОМАНА ДОЛЖАНСКОГО.
– В России вас знают как
драматического режиссера. Как вы
вообще попали в Большой театр?
– Я ставил для Зальцбургского
фестиваля оперу "Фальстаф" с
Клаудио Аббадо. Кто-то из руководства
Большого увидел этот спектакль, и когда
я оказался в Москве, они предложили мне
обсудить возможности сотрудничества.
– Очевидно, вам поначалу предложили
ставить тоже оперу, а не балет?
– Да. Но оперу мне ставить не хотелось.
Я несколько раз работал в опере и не
могу сказать, что у меня остались
приятные ощущения. В опере главный
человек все-таки не режиссер, а дирижер.
Правда, когда мы работали с Аббадой, он
все время улыбался и уверял меня, что мы
оба несем равную ответственность за
постановку, но на самом деле было не так.
Последнее слово все равно оставалось
за ним. И вот когда переговоры по опере
с Большим заканчивались ничем, я вдруг
сказал: если бы вы предложили мне
поставить балет "Ромео и Джульетта",
то я бы серьезно подумал. Они сначала
ничего не ответили, не ожидали такого. А
потом позвонили и сказали, что это
интересно. Потом надо было еще искать
хореографа. Мне предложили нескольких,
и я остановился на Раду Поклитару. Я
посмотрел его работы на видео, они
потрясающие. Мы очень быстро нашли
общий язык.
– Но балет и раньше был для вас
важен?
– В моей жизни было три больших
потрясения, после которых я решил
заниматься театром. Мне тогда было лет
16-17. Это был один из спектаклей Питера
Брука, потом ирландская постановка "Доктора
Фауста", не очень знаменитая, и еще
был балет "Ромео и Джульетта"
Лондонского королевского балета.
– А как вы будете работать вместе с
хореографом в техническом смысле? Кто
будет проводить первую репетицию?
– Точно я пока сам не знаю. Думаю, что
вдвоем. Понимаете, это же эксперимент.
Ну, сказать "добрый день всем!" в
начале репетиции могу, допустим, я. А
потом посмотрим, как пойдет. Конечно, я
не буду показывать танцорам движения,
это было бы смешно. Просто я исхожу из
того, что балет – тоже театр, просто
особого рода. В балете тоже есть
драматическое действие, и танцоры – те
же актеры, но у них свои выразительные
средства. Так что придумывать
спектакль в балете режиссер может так
же, как и в драме.
– Да, но в драме вы можете попросить
актера задумчиво смотреть в зал, и
публика будет заворожена, а в балете,
грубо говоря, конечности все время
должны производить какие-то движения...
– Ну разумеется, я понимаю это. Но и в
драматическом спектакле для меня очень
важно, как двигаются актеры. Я ненавижу
сидеть за столом и долго обсуждать
пьесу. Полноту и содержание жизни можно
понять только в движении, поэтому при
всех различиях я не вижу непреодолимых
противоречий. Важно, чтобы то, что
происходит на сцене, не казалось
зрителю каким-то недостижимым идеалом,
к которому нельзя прикоснуться.
Человек должен чувствовать, что он
часть того мира, который рождается
перед ним на сцене. Я этого добиваюсь в
драматическом театре и хочу добиться
этого в балете.
– У вас своя театральная
терминология. Вы надеетесь, что
балетные все это поймут?
– Не считаю, что они глупее
драматических актеров. В Большом есть
замечательные молодые танцовщики,
причем не только солисты, но даже в
кордебалете.
– Приглашенные режиссеры обычно
жалуются, что Большой театр – это
бюрократический монстр. Вы не боитесь
столкнуться с порядками этой империи?
– Пока я ничего страшного не заметил,
меня еще ничего не испугало. Надеюсь,
премьера состоится в декабре.
|
|
Фото Павла Смертина
Майя Крылова. Несерьезный
создатель трагедий. Хореограф из
Молдовы поставит спектакль в Большом
театре вместе со знаменитым английским
режиссером (НГ, 23.05.2003). |
|
"Пуантов у меня не будет"
Хореографа РАДУ ПОКЛИТАРУ
расспросила ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.
– Будущий спектакль – ваш
московский дебют. Как провинциалу
удалось получить постановку в Большом?
– В последнее время я часто приезжал в
Москву ставить номера для солистов
Большого и, думаю, добился этой
постановки именно своими упорными
приездами. Мне позвонили в Кишинев и
сказали, что есть на первый взгляд
несколько странный проект, но они
надеются на успех. Надо вновь вспомнить
практику работы режиссера и
балетмейстера в тандеме. Я, конечно,
согласился, но, когда ехал в Москву
знакомиться с господином Доннелланом,
не предполагал, как это может быть на
самом деле. Деклан меня очаровал сразу,
но мы решили не давать согласия, пока не
попробуем поработать вместе. Нам
выделили двух артистов балета,
мальчика и девочку, мы поработали три
часа с огромным удовольствием, поняли,
что такой темп жизнеспособен и дали
свое согласие.
– Как распределились обязанности в
зале? Он говорил, что хочет видеть, а вы
показывали варианты?
– Это настолько тонкие вещи, что трудно
пытаться препарировать этот процесс.
Могу сказать, что было достаточно
гармонично – мы его кушали вместе. Мы
не пробовали создать нечто самоценное
– просто набрасывали сцену у балкона.
– Вы видели спектакли господина
Доннеллана?
– "Двенадцатую ночь" смотрел два
раза – это было самое сильное
театральное потрясение за последний
год.
– При таком почтении к господину
Доннеллану вы не боитесь, что получится
драматический спектакль с танцами?
– Деклан четко понимает специфику
балетного театра. И он такой же
противник пантомимических потуг, как и
я.
– Музыку Прокофьева урежете?
– Это будет двухактный спектакль. Но я
бы не сказал "урезанный". Это
Прокофьев, с которым мы полюбовно
договорились о том, чтобы создать новый
спектакль на основе его музыки, скажем
так.
– Вы, наверное, обойдетесь без
пуантов? И кто будет занят в вашем
эксперименте – ведь звезды Большого
известны своим консерватизмом и
капризностью?
– Пуантов у меня действительно не
будет. А процесс отбора артистов
наиболее труден, потому что невозможно
предугадать, как пойдет работа.
Совершенно не факт, что люди,
отобранные за 15-20 минут, будут так же
хорошо работать на протяжении двух
месяцев. Здесь важнее идти от интуиции,
чем от принципа – звезда или не звезда.
– Значит, молодежь.
– Кастинг еще идет. Я хожу по классам
пока один, потом вместе с Декланом
проведем ряд репетиций с отобранными
людьми. Сейчас задача определить
состав и придумать, как все это будет –
декорации, костюмы. А репетиции
начнутся в следующем сезоне. За два
месяца и неделю мы должны сделать балет.
Премьера намечена на 13 декабря.
– В традиционных "Ромео и
Джульетте" обычно огромный
кордебалет. А у вас будет камерная
история?
– Что такое камерная история для
Большого театра? Если человек тридцать
кордебалета, то да.
– В Москве очень почитают старый
спектакль Леонида Лавровского. А на вас
эта глыба не давит?
– Главное, делать спектакль каждый раз
для себя, чтобы себе, любимому, он
понравился. А глыба в любом случае
давит, потому что она просто есть. И с
этим фактом надо просто согласиться. |
|
