|
Сергей Прокофьев
Ромео и Джульетта
Балет в 2-х действиях
пресса о спектакле |
|
МК, 15 декабря 2003 года
Владимир Котыхов
Ромео и Джульетту собрали из кусков
Новая версия старого балета
Большой театр провел
очередной лабораторный эксперимент на
Новой сцене. В роли подопытного
предстал балет Сергея Прокофьева “Ромео
и Джульетта”. Его изрядно отделала,
переделала, заделала группа творцов из
ближнего и дальнего зарубежья:
хореограф Раду Поклитару из Молдавии;
дирижер Гинтарас Ринкявичюс из Литвы;
художник Николас Ормерод и режиссер
Деклан Доннелан из Великобритании.
Что до известного режиссера,
шекспироведа и просто джентльмена
Доннелана, то после просмотра
спектакля, так и осталось загадкой,
каково участие режиссера в данном
эксперименте. Ни режиссерской идеи, ни
даже какого-либо намека на нее. Не
поразил спектакль и сценографическими
открытиями. Все скромно, бедно, без
затей. Черный бархат задника и кулис,
что-то вроде двух белых кубов, постель
типа больничной койки да красный крест
в финале — вот и все находки.
Но главное — это, конечно, сам танец и
то действо, которое разыгрывается на
сцене. И тут просто беда. Что происходит,
зачем, почему, из-за чего — понять
практически невозможно. Есть вроде два
главных персонажа — Ромео и Джульетта,
которые в буквальном смысле слова
раздираются от любви. А есть еще группа
воинственных граждан, одетых в
современные костюмы, которая пытается
их разлучить, не дать слиться в
любовном экстазе.
Но самое пикантное это то, что Мария
Александрова (Джульетта) несколько
старше своего истеричного Ромео (Денис
Савин), что наводит на нехорошую мысль,
а может, она так люто бьется за этого
парубка, понимая, что это ее последний
шанс устроить свое женское счастье?
Александровой-балерине категорически
нельзя появляться в том виде, в каком
она предстает в спектакле. То, что она
танцует не в пуантовых туфлях, а в “джазовках”
и в платьишке вроде комбинации,
укорачивает ее фигуру, придавая ей
неказистый, даже жалкий облик. Как
всегда эффектно выглядит Илзе Лиепа (леди
Капулетти), но ее пластика — точная
копия того, что для нее создал Пети в “Пиковой
даме”. Вообще, слова “копия”, “заимствования”,
“цитаты” более всего подходят к новой
“Ромео и Джульетте”. Хореограф-постановщик
Раду Поклитару не в состоянии
предложить ни одного собственного
оригинального па или движения, зато
активно использует то, что давно и
успешно сделано другими. Вот
хореографический текст Джерома
Роббинса из “Вестсайдской истории”, а
вот движения, заимствованные у Мэтью
Берна и Матса Экка, и, конечно,
огромнейшие цитаты из “Ромео и
Джульетты” Анжлена Прельжокажа.
Только если у Прельжокажа они
самостоятельны и вдохновенны, то
скопированные Поклитару выглядят
нудно и неинтересно.
Задолго до премьеры с гордостью
объявлялось, что в этом спектакле
артисты Большого не только обращаются
к современной пластике, но и впервые
будут танцевать не в пуантовых туфлях.
Если для всего танцевального мира
подобное уже лет пятьдесят проза
балетной жизни, то для Большого —
подвиг. С чем его можно и поздравить.
Спектакля нет, а подвиг случился.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
