|
Сергей Прокофьев
Ромео и Джульетта
Балет в 2-х действиях
пресса о спектакле |
|
Парламентская газета, 30 декабря 2003 года
Татьяна Маршкова
Балетные "па" в стиле брейк
Новая постановка "Ромео и
Джульетты" на музыку Прокофьева в
Большом театре оказалась сюрпризом.
Правда, неприятным.
Начну с того, что это любимейшая моя
музыка. Одним из самых незабываемых
остается и спектакль в постановке
Леонида Лавровского, который я впервые
увидела в детстве на черно-белом экране
телевизора с "обыкновенной богиней"
Галиной Улановой-Джульеттой. Потом
многократно смотрела его на сцене
Большого с Мариной Кондратьевой,
Натальей Бессмертновой, Екатериной
Максимовой... Это были художественные
откровения, с которыми сверялось все,
что ставилось на музыку балета
Прокофьева позже. Соблазн новых версий
был велик.
Но никому, даже Григоровичу, не
удавалось подняться до той высоты
трагедии и достичь той гармонии
образов - литературных, музыкальных и
сценических, как Лавровскому. В конце 70-х
яростно защищал этот шедевр балетной
сцены один из лучших Ромео - Марис Лиепа.
Опера "Борис Годунов" в постановке
Баратова и балет "Ромео и Джульетта"
Лавровского были визитными карточками
Большого театра во всем мире. Спектакль
снимали, возвращали, но он так и не
сохранился в репертуаре. Ходил слух,
что планируется восстановление. Но
театр круто взял курс на авангард и
отказ от традиций. И дело закончилось
совершенно непредсказуемым вариантом
дешевки-полумюзикла.
Только не сравнивайте! Надо полностью
абстрагироваться, предупреждал меня
известный артист балета. Но отрешиться
от прежнего я так и не смогла.
Гениальная музыка Прокофьева, правда, в
далеко не гениальном исполнении
оркестра Большого возвращала к образам,
навсегда захватившим воображение.
Перед глазами же на фоне бесноватой
современной толпы заявляли о себе
персонажи с шекспировскими именами,
чьи движения походили на судороги,
сменяющиеся "па" в стиле брейк.
Меркуцио, этот бесшабашный весельчак и
балагур, душой преданный Ромео, был в
черной с символикой косынке-бандане,
атрибуте "металлистов". На
вечеринке враждебного клана, дабы не
быть узнанным, он обряжается в женское
платье и парик и, кокетливо помахивая
веером, завлекает разгоряченного
Тибальда, напоминая при этом
знаменитого американца Джека Леммона
из кинокомедии 50-х "В джазе только
девушки". А под грандиозный
прокофьевский "Танец рыцарей"
леди Капулетги, сексуально озабоченная
особа, готова вступить в любовную связь
со своим племянником.
Собственно, с музыкой русского гения
никто не считался. Усеченный и
искромсанный Прокофьев - без "Джульетты-девочки",
вступления, "Гавота" и многого
другого - кое-как скроен и залатан. Да и
при чем здесь вообще это великое
произведение? В момент встречи и
узнавания новоявленных Ромео и
Джульетты музыка оказалась и вовсе не
нужна: ее целиком исключили минут на
десять, наверное, в расчете на
самодостаточность действия, но оно
получилось невыразительным и скучным.
Новичок в балетном искусстве,
режиссер-постановщик заезжий
англичанин Деклан Доннелан (он же автор
либретто) не скрывает своего
дилетантства, хотя был не прочь
поэкспериментировать на главной
русской сцене. "Вообще драматические
режиссеры не ставят балеты. Это моя
фантазия, - говорит он. - Но в России все
возможно. Я никогда не смог бы этого
сделать в Лондоне".
В отличие от него хореограф Раду
Поклитару, хоть и относительно молод,
как-никак обладатель Гран-при разных
международных балетных конкурсов,
десять лет проработал в Минском театре
балета. Своей заслугой он считает то,
что впервые снял с балерин Большого
театра пуанты, ибо они, по его мнению,
мешают свободному телодвижению. Одна
из исполнительниц роли Джульетты,
ведущая солистка ГАБТа Мария
Александрова, добавляет, что кроме
перехода с носка на ступню научилась на
сцене громко смеяться, чего никогда не
знавал русский балет. Возгласы из уст
героев раздаются по разным поводам.
Джульетта, например, голосит,
убедившись, что Ромео мертв, а вовсе не
притворяется, до этого исхлестав его по
щекам и поднимая за край футболки.
А вот трагедии при всей свободе
действия не получается.
Многие зрители не выдерживают -
уходят со спектакля, не дождавшись
конца.
Думаю, не меньшее испытание это и для
артистов. Для подобных телодвижений
куда больше подходит не сцена Большого
театра, пусть и новая,
экспериментальная, а какая-нибудь
попсовая площадка.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
