|
|
Российская газета, 9 декабря 2003 года
Екатерина Беляева
Деклан Доннеллан: Невозможно ставить
"Ромео и Джульетту" без балкона
В БОЛЬШОМ театре ждут премьеру балета
Прокофьева "Ромео и Джульетта".
Известный драматический режиссер
Деклан Доннеллан впервые взялся за
балет вместе с молодым хореографом из
Молдавии Раду Поклитару. Это будет
первая работа Поклитару в Большом, но
далеко не первое появление в Москве -
его популярность сильно возросла на
последнем Московском конкурсе
артистов балета и хореографов, где он
получил первую премию.
В своем хореографическом тексте
Поклитару избегает банальных слов и
недвусмысленных метафор, ни одной
минуты не обходится без иронии над
балетной формой, не допускает
трагедийного пафоса. Доннеллан и
Поклитару, выходцы из совсем разных
культур, попробовали поставить вместе
"балкон" из "Ромео" и быстро
нашли общий язык - не из-за схожих
убеждений, а из-за разумного разделения
сфер влияния в постановке. О своей
работе в Большом театре Доннеллан
рассказывает корреспонденту "РГ".
- Вы никогда не ставили балетов, но
понимали, что балет лишит вас главного
выразительного средства - слов. Чем вы
их замените - пантомимой?
- То, что балетные артисты ничего не
говорят, - это потрясающе, потому что я
всю жизнь был рабом слова. Каждый раз,
когда я ставлю шекспировскую пьесу, -
это слова, слова, слова. И вдруг -
молчание. Я думаю, что скоро вернусь к
своей привычной работе, все снова
заговорят, и мне страшно. Здесь в
Большом театре у меня каникулы. А что
касается замещения слов, то на
пантомиму у меня аллергия, которой меня
заразил Поклитару. Он ненавидит
пантомиму, и теперь мы ее преследуем и
изгоняем из балета. Остаются только
средства хореографии.
- Как строятся ваши отношения с
хореографом?
- В некотором смысле мои отношения с
Раду - это отношения с писателем, потому
что хореограф придумывает
хореографический текст. Моя работа
заключается в том, чтобы увидеть смысл
в этом тексте. Иногда очень хорошие
писатели не знают, что они написали, а
плохие, наоборот, думают, что они
прекрасно знают, о чем пишут. Но
настоящий автор признает, что то, что он
написал, - это алмаз без огранки, с
которым нужно много работать. Поэтому
Раду ставит движения один на один с
танцовщиками, а я смотрю готовый эскиз,
что-то корректирую, делаю режиссерские
замечания, и вместе мы обычно приходим
к общему знаменателю.
- Не происходят ли разногласия из-за
того, что вы как режиссер ищете
глубинный смысл в пьесе Шекспира, а
хореограф озабочен скорее тем, как
реализовать в балете известный сюжет? И
в чем, по-вашему, этот глубинный смысл?
- Я предложил какие-то начальные
установки по сюжету пьесы, Поклитару с
ними согласился. Шекспир в "Ромео и
Джульетте" рассказывает миф. Как нет
ночи без дня и смерти без жизни, так нет
любви без разлуки. С этим приходится
жить. Когда мы кого-то любим - понятно,
что будет разлука, даже если она
выражается в том, что человек, которого
мы любим, умрет. Как маленькие дети, мы
оставляем наших отцов и матерей.
Поэтому Ромео и Джульетта - это
объединяющий образ любви. И есть балкон,
который их разъединяет. В истории
разлуки - глубинный смысл пьесы, через
него мы искали, что в этой истории
хореографично, - чтобы через движения
донести этот смысл до зрителя.
- Вас знают как искателя
аутентичного Шекспира, вы его ставили в
Королевском шекспировском театре в
Стратфорде. Балетная форма не помешает
вашей исследовательской работе,
английские шекспироведы не
разочаруются?
- Не знаю, думаю - нет. Я уже ставил "Ромео
и Джульетту" в 1986 году и имею в этом
плане опыт, а то, что делаю сейчас, - это
совсем другое. Я многие пьесы ставил по
нескольку раз и заметил, что если
история подана как миф, то со временем в
ней обнажаются все более и более
фундаментальные вещи.
- Одна из них - балкон?
- Невозможно делать "Ромео и
Джульетту" не про балкон.
Фундаментальные вещи - это архетипы, по
которым каждый может сопоставить себя
с Ромео и Джульеттой. Каждый из нас
знает, что значит быть разлученным с
любимым. Очень интересно решать эту
тему средствами балета: балкон может
быть "живым разлучником" - в балете
это кордебалет, мужской и женский.
- Как вы относитесь к музыке
Прокофьева? Может, для темы Ромео о
Джульетты вам ближе Чайковский или
Берлиоз?
- Это для меня особая музыка. Свой
первый спектакль "Алхимик" я
поставил на эту музыку Прокофьева. Я не
смог бы поставить этот балет, если бы не
обожал эту музыку. Я до сих пор ее люблю,
и особое удовольствие мне доставляет
спуститься в оркестр и смотреть, как
играют музыканты Большого театра. |
