|
Дмитрий Шостакович
Светлый ручей
Балет в 2-х актах
Либретто Ф.Лопухова и А.Пиотровского.
пресса о спектакле |
|
АиФ, 23 апреля 2003 года
Андрон Липовский
Транс-шоу на празднике урожая
БОЛЬШОЕ видится на расстоянии.
Стойкая аллергия общества на
большевистское прошлое постепенно
притупляется. И на такие трагифарсовые
эпизоды советской истории, как
коллективизация или НЭП, нынешние
мастера кино и театра смотрят новыми
глазами. Вот и Большой театр возродил
запрещенный Сталиным в 1936 г. балет-водевиль
Шостаковича на колхозную тему "Светлый
ручей", пригласив для этого главного
затейника новой русской хореографии
Алексея Ратманского. И не ошибся.
К пущей радости публики, уставшей от
социальных драм дома и на работе,
разворачивается легкая
развлекательная комедия под "деликатесную"
музыку Шостаковича. Мы ближе знаем
другого Шостаковича - сложного,
трагического, а здесь лирические и
шутливые вальсы пересекаются с
заводными польками и смачными
фокстротами - всем этим по-настоящему
вкусно и полнозвучно заправляет
дирижер Павел Сорокин. Изобретатель
своего оригинального танцевального
языка и тонкий юморист Ратманский
устроил праздник жизни без краев,
праздник из ничего - столь вызывающе
отечественное искусство не веселилось,
пожалуй, со времен музыкальных
кинокомедий Пырьева и Александрова. Ни
тебе актуальности, ни психологии, ни
проблем, кроме адюльтерных свиданий на
фоне свежеубранных полей. "Богатая
невеста", "Трактористы", "Кубанские
казаки" - припоминаете? Тот же
колорит с поправкой на балетные
параметры и современную эстетику в
новом "Светлом ручье". Но с какой
сумасшедшей радостью наши балетные
принцы и виллисы преобразились во всех
этих сочных доярок, полеводов и
трактористов!
Как всегда, предельно яркий и
красочный Борис Мессерер, убравший
сцену в духе ВДНХ коринфскими
колоннами из колосьев и кулисами на
плодово-овощную тему, имеет прямое
генетическое отношение к истории
запрещения балета - его отец и тетка,
Асаф и Суламифь Мессерер, танцевали
главные партии в том давнем спектакле,
который так сильно не понравился "отцу
народов" и был заклеймен газетой "Правда"
как "балетная фальшь". Сценарист
Адриан Пиотровский стал узником ГУЛАГа,
балетмейстера Федора Лопухова сняли с
должности главного балетмейстера
ГАБТа и "сослали" обратно в
Ленинград поднимать училище, а
Шостакович, в третий раз обжегшийся на
балете, зарекся сочинять "для танцев"
и отказался от интересной идеи
написать пролог-предысторию к "Щелкунчику"
Чайковского. Нынешний спектакль
Мессерер начинает с занавеса-заставки
в духе газетной полиграфии 20-х гг.: "Тракторы
и ясли - двигатели торговли", "Каждому
труженику - корову", "Каждая
кухарка должна научиться управлять
государством"... А когда откроются
колхозные дали, на фоне соломенной
чересполосицы пролетят игрушечные
самолетики и трактора. Ностальгия...
В зажиточный кубанский колхоз "Светлый
ручей" на праздник урожая приезжает
столичная артистическая бригада.
Поначалу сельчане воспринимают
горожан как пришельцев с Луны, но
природа берет свое - начинаются
интрижки и веселые приключения с
переодеваниями. Колхозная затейница (Инна
Петрова) узнает в балерине (Мария
Александрова) свою однокашницу по
хореографическому училищу. Муж
затейницы агроном (Юрий Клевцов) на
глазах жены приударяет за балериной.
Уморительная парочка пожилых дачников
(Любовь Филиппова, Андрей Меланьин) -
прямо-таки в "раневском" духе -
тоже влюбляется в тружеников балетного
станка. Чтобы проучить всех прытких
поклонников разом, артисты на одну ночь
"меняются полом". Танцовщик (блистательная
актерская работа академичного "классика"
Сергея Филина) приходит на свидание к
дачнику в костюме Сильфиды, порхая на
пуантах, а танцовщица в мужском костюме
напарника берет на себя страстную
дачницу. Во время ночной вакханалии
собака ездит на велосипеде, гармонист
соблазняет школьницу, ружье стреляет и
в конце концов любовная путаница
распутывается, в честь чего
устраивается парад овощей с арбузом в
полсцены. Зал умирает со смеху.
Безделка, а как приятно.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
