|
Дмитрий Шостакович
Светлый ручей
Балет в 2-х актах
Либретто Ф.Лопухова и А.Пиотровского.
пресса о спектакле |
|
Виктор Михайлов
Кирзачи и пуанты
Мохнатая собака и
фрукты-мутанты на главной сцене страны
– Большой театр под видом сенсации
представил публике грандиозный вечер
клубной самодеятельности «Светлый
ручей».
Балет Шостаковича «Светлый ручей»
печально знаменит тем, что удостоился
показательной порки. После премьеры 1935
года, прошедшей в Ленинграде и Москве, «Правда»
опубликовала редакционную статью под
названием «Балетная фальшь», и
спектакль демонстративно сняли с
репертуара. По существу авторов —
композитора, хореографа Федора
Лопухова и либреттиста Адриана
Пиотровского — обвиняли в спекуляции
на советской современной теме. А именно
в том, что они, взявшись показать быт
кубанского колхоза «Светлый ручей»,
состряпали банальный водевиль.
Приехавшая в колхоз столичная балерина
узнавала в местной руководительнице
танцевального кружка Зинке подругу
детства. Дамы менялись костюмами и
дурачили своих кавалеров — агронома
Петра, принимавшегося ухлестывать за
лже-балериной, и партнера артистки,
пытавшегося соблазнить мнимую
колхозницу.
Партийная критика (по тем временам
разносная, а в сравнении с нынешними
театральными рецензиями – безмятежно
дружеская) была, разумеется,
тенденциозной. Однако «Светлый ручей»
действительно не относится к лучшим
произведениям Шостаковича. Это
непритязательный дивертисмент,
собранный из полек и галопов, темы
которых использованы композитором в
кинофильмах, опереттах и сюитах для
джаз-оркестра подчас гораздо
эффектнее, чем в балете. Либретто и
хореография тоже не позволяли считать
«Светлый ручей» шедевром (хотя в 30-е
годы ставили ахинею и похлеще).
Все это подогревало интерес к нынешней
версии балета в Большом театре. Все с
любопытством ждали, как модный
хореограф Алексей Ратманский и
многоопытный художник Борис Мессерер
обыграют материал и саму ситуацию
работы над «репрессированным» балетом.
Ожидания оказались напрасными: игра в
советский кич обернулась советской же
клубной самодеятельностью. Создатели
перекроили интригу с переодеваниями,
заставив балерину облачиться в костюм
партнера, а его, в свою очередь,
напялить пуанты. Этот маскарад и
занимает основное внимание публики.
Столичные артисты с необъяснимой
настойчивостью морочат голову паре
пожилых дачников, которые из
эпизодических персонажей поневоле
превращаются в главных героев. Когда
они впервые появляются на сцене,
публика замирает, предвкушая
комические эффекты. Увы, Ратманский
изобрел для своих персонажей только
кривляния: партнерша семенит, отставив
зад и поправляет накладной бюст, а
партнер переворачивает ее вверх
ногами, демонстрируя публике кружевные
панталоны.
Собственно колхозной жизни посвящена
лишь пара крошечных сценок. В одной
производится дойка коровы, которую, как
на детском утреннике, изображают два
артиста. В другой гармонист кадрит
пионерку, вовлекая ее в знойное танго.
Но та науськивает на ухажера «собаку»:
артиста в меховом комбинезоне,
ползающего на четвереньках и
гавкающего в такт музыке.
В финале персонажи шествуют перед
занавесом с огромными бутафорскими
огурцами, гроздьями винограда и прочей
плодоовощной продукцией. Придумал их,
как и занавес расцветки деревенского
ситца, размалеванные оранжевыми
снопами кулисы и задники с
изображениями полей и фонтана «Дружба
народов», художник Борис Мессерер,
окончательно превратив затеянный
Ратманским ироничный фарс в
незатейливый балаган.
Спектакль «вытягивают» артисты.
Молодежь, занятая в кордебалете, крутит
на сцене акробатические «колеса»,
виртуозно выделывает замысловатые,
неудобно скомпонованные па, азартно
мимирует. Юрий Клевцов, знаменитый
танцовщик героического амплуа, один из
лучших Спартаков Большого, предстает в
роли агронома Петра. Лирический
премьер театра Сергей Филин блестяще
отыгрывает комические травестийные
сцены, непринужденно избегая модной
ныне двусмысленности. Инна Петрова в
роли колхозницы Зинки более изысканна
и грациозна, чем жесткая напористая
Мария Александрова в партии столичной
балерины. Постановщик явно ошибся в
распределении ролей, но артистки умело
маскируют просчет.
Но чем успешнее работают артисты, тем
более они напоминают
квалифицированных советских
специалистов, поневоле оторванных от
основной работы и сосланных в колхоз «на
картошку».
[ предыдущая ] [ вверх ]
|
