|
Дмитрий Шостакович
Светлый ручей
Балет в 2-х актах
Либретто Ф.Лопухова и А.Пиотровского.
пресса о спектакле |
|
Известия, 22 апреля 2003 года
Елена Губайдуллина
Карнавал сильфид и кубанских казаков
В Большом театре появился "Светлый ручей",
балет на музыку Дмитрия Шостаковича
Премьера вызвала неслыханный ажиотаж.
В зале Нового здания Большого театра не
было ни свободных мест, ни свободных
ступенек. Ждали тройной интриги. Во-первых,
на легендарный балет Дмитрия
Шостаковича замахнулся Алексей
Ратманский - главная надежда нашей
хореографии. С его легкой руки балетные
звезды Большого перевоплотились в
доярок, трактористов и гармонистов - и
публика чуть было не сгорела от
нетерпения увидеть любимых солистов в
непривычном облике. А третью, пожалуй,
самую главную причину успеха объясняет
жанр спектакля. "Светлый ручей" -
смешной водевиль с переодеваниями. А в
балетном репертуаре не так уж много
развеселых спектаклей.
"Светлый ручей" родился в тридцать
пятом. Казалось, все его создатели были
тогда абсолютно счастливы. И Дмитрий
Шостакович, сочинивший оптимистичную,
игривую, местами даже хулиганскую
музыку (тогда композитору не было еще и
тридцати). И маститый балетмейстер
Федор Лопухов - автор остроумной и
живой хореографии (затейливое либретто
про колхозные и театральные чудеса он
написал вместе с Андрианом Пиотровским).
Счастливые артисты с наслаждением
танцевали свои партии, спектаклем
восторгались зрители и критики.
Успешную постановку ленинградского
МАЛЕГОТа вскоре перенесли в Большой
театр. Но однажды спектакль посетил
Иосиф Сталин. И недолгое счастье
оборвала назидательная "Правда",
беспощадно обличившая "Балетную
фальшь". Про статью с таким названием
потом упомянули все советские учебники
по истории театра и музыки.
Название злополучной статьи стало
главной темой балета, только что
поставленного Ратманским на основе
сохранившегося либретто. Но "Светлый
ручей" - балет-перевертыш, следующий
законам карнавала. И теперь фальшь
стала не недостатком, а достоинством.
Оформивший спектакль Борис Мессерер
подчеркнул игрушечную сущность
балетного колхоза. На фоне аккуратно
нарисованного поля проезжают
миниатюрные тракторы и пролетают
самолетики. Хвастают трудовыми
успехами ситцевые сельчане и сельчанки.
Лихачат в танце кавказцы, гармонисты,
трактористы и местный дед Щукарь.
Советские образы превратились в
смешные маски вроде арлекинов и
коломбин из комедии дель арте. А пышные
гирлянды из цветов и колосьев
напоминают и об убранстве ВДНХ, и о
ярмарочных балаганах. Сценограф не
пользовался старыми эскизами, позволив
себе лишь одну цитату - щегольские
галифе и кепки столичных артистов,
приезжающих на концерт в колхоз "Светлый
ручей". Костюмы точь-в-точь такие же,
в каких в 35-м танцевали легендарные
Асаф и Суламифь Мессереры (отец и тетя
художника).
Балерина и Классический танцовщик (на
премьере эти роли
иронично и виртуозно исполнили Мария
Александрова и Сергей Филин) привозят в
колхоз еще одну "фальшь" - фальшь
балетных штампов и театральных
спектаклей, воспетую лихими актерскими
капустниками. По сути спектакль
Ратманского - не что иное, как
бесконечный капустник "про балет",
обрамленный сочным кубанским весельем.
Массовые танцы на Празднике урожая
отрабатывают самые банальные формы
кордебалетных построений.
Разноцветные доярки расходятся на
диагонали и собираются в круг,
кокетливо перебирают пуантами, совсем
как снежинки или лебеди. Откуда ни
возьмись появляются опереточно-гротескные
Дачник и Дачница (Андрей Меланьин и
Любовь Филиппова). Артисты, гармонисты,
сельские затейники, агрономы и дачники-интеллигенты
флиртуют и дурят друг другу головы.
Но, похоже, вся бестолковая путаница
замышлялась ради одной грандиозной
пародии. Сергей Филин, переодетый в
балерину-сильфиду, паясничает от всей
души. А колхозная затейница Зина (поэтичная
и воздушная Инна Петрова) неожиданно
оказывается балериной настоящей. Это
обстоятельство помогает ей вернуть
внимание мужа-агронома, заглядевшегося
на приезжую артистку (Юрий Клевцов
танцует Петра по-комсомольски отчаянно).
Немалую долю сюра добавляют и
тракторист, разъезжающий на велосипеде
в шкуре собаки, и дачница, переодетая в
костюм Кармен, и яростные негодования
комического ревнивца Гармониста (яркая
роль Геннадия Янина - несомненная удача
спектакля), и бутафорские выстрелы,
попеременно сражающие всех горе-влюбленных.
Неразбериха стоит такая, что в начале
нового скетча уже не помнишь о том, что
было несколько секунд назад.
Тем не менее жизнерадостный балет
Алексея Ратманского хочется хвалить,
несмотря ни на что. Ведь "Светлый
ручей" - карнавальный балет-перевертыш,
игриво путающий недостатки и
достоинства.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
