Дмитрий Шостакович
Светлый ручей
Балет в 2-х актах
Либретто Ф.Лопухова и А.Пиотровского.
пресса о спектакле
|
|
Дмитрий Шостакович
Мой третий балет
Трудное и ответственное
дело – создать большой балет на
советской тематике. Но я не боюсь
трудностей. Идти по проторенной
дорожке, пожалуй, легче и безопаснее, но
скучно, неинтересно, никчемно.
…Группа советских
колхозников едет на Кубань, где она
встречается с кубанскими колхозниками.
Эта встреча происходит впервые.
Колхозники, предполагая сперва в
артистах людей какой-то иной,
незнакомой сферы, не знают, как и с
какой стороны к ним подойти. И артисты
не сразу находят с колхозниками общий
язык.
Очень скоро, впрочем, обе
стороны выясняют массу общих точек
соприкосновения. Те и другие строят
социалистическую жизнь: одни – в
колхозе, другие – на фронте искусства.
Любовные перипетии, возникшие на лоне
кубанской природы, еще больше сближают
обе бригады – колхозную и актерскую.
Сюжет балета – очень прост и
незамысловат.
Музыка, на мой взгляд, весела,
легка, развлекательна и, главное,
танцевальна. Я намеренно старался
найти здесь ясный, простой язык,
одинаково доступный для зрителя и для
исполнителя. Танцевать на ритмически и
мелодически рыхлом материале, по-моему,
не только трудно, но попросту
невозможно.
Откровенно говоря, глядя
всякий раз на так называемую «чистую
пантомиму», я не могу отделаться от
ощущения, что передо мною происходит
разговор глухонемых. Есть в этой,
казалось бы, «реалистичности» какая-то
непреодолимая ненатуральность. Как в
опере не обойдешься без пения (тоже
ведь условность), так не выкинешь и
танца из балета. Не бороться с этой
условностью надо, а оправдать ее.
«Светлый ручей» - мой третий
по счету балет на советскую тематику.
Первые два – «Золотой век» и «Болт» – в
драматическом отношении я считаю
крайне неудачными. Мне кажется, главная
ошибка заключается в том, что авторы
либретто, пытаясь показать в балетном
спектакле нашу действительность,
совершенно не учли балетной специфики.
Это очень серьезная вещь – отражение в
балете социалистической
действительности. К ней нельзя
подходить поверхностно. А такие, скажем,
эпизоды, как «Танец энтузиазма» или
пантомимное изображение трудового
процесса (битье молотом по наковальне),
обличают недостаточно продуманный
подход к проблеме реалистического
балетного спектакля, построенного на
советской тематике.
Я не могу поручиться, конечно,
что и третья моя попытка не окажется
неудачной, но даже и тогда это ни в коем
случае не отвратит меня от намерения и
в четвертый раз взяться за сочинение
советского балета.
|