Большой возвращается

Опера "Руслан и Людмила" на CD

Перед амбициозной премьерой оперы Глинки "Руслан и Людмила", состоявшейся в Большом театре в прошлом году, ее музыкальный руководитель и главный дирижер театра Александр Ведерников объяснял: "Мы хотим донести до публики в первую очередь музыку - исправленную и дополненную, с ее духом, стилем и острой современностью".

Между тем эта многообещающая идея оказалась тогда обременена на вид несколько спорным сценическим решением, первыми лицами в Царской ложе во время премьеры и исполнительскими шероховатостями.

По поводу последних Александр Ведерников, представляя только что вышедший в продажу CD голландской компании PentaTon с записью "Руслана и Людмилы" в версии Большого театра, рассказал о том, что в театре существует акустическая проблема, связанная с последней реконструкцией зала, осуществленной в 50-х годах прошлого века. Тогда оркестровая яма была поднята на 50 см, к тому же из нее и зрительного зала были убраны старые деревянные акустические деки. В результате "нормальная" оркестровая игра стала казаться вяловатой и смутной (ровно эти претензии и предъявлялись оркестру Ведерникова после глинковской премьеры), а вынужденная гипертрофия оркестрового звучания потянула за собой и гипертрофию вокала.

Теперь интригующий замысел, связанный с мощными и подробными источниковедческими разработками, с общим движением по направлению к неотредактированному советским временем авторскому тексту (в подзаголовке "Руслана" значится: "оригинальная версия"), с "аутентичной" трактовкой оркестра и неординарной, трехэтажной расстановкой оркестра, хора и сценического оркестра (сделанной, чтобы пласты звучаний не смешивались между собой), реализован в более чистом виде, нежели позволял спектакль. С одной стороны, в этом признание того обстоятельства, что театр в истории с "Русланом" спасовал перед необходимостью цельной продукции, совершенной во всех своих элементах и проявлениях. С другой - в этом усматривается профессиональное упрямство, воля к завершению начатого и осуществлению задуманного.

Впервые за многие годы, с тех пор как перестала существовать фирма "Мелодия", Большой выпускает свою продукцию в записи, и совсем впервые - на CD в формате Super-Audio, на котором специализируется PentaTon.

Запись с участием молодых солистов Большого (Екатерина Морозова в партии Людмилы, Тарас Штонда - Руслан) сделана во время трех живых спектаклей и трех специальных сессий, на которых были записаны концовки, заглушенные аплодисментами, и некоторые другие фрагменты. Она не поражает воображение выдающимися именами вокалистов (хотя некоторые работы вызывают самые светлые чувства, как партия Гориславы в исполнении Марии Гавриловой, а другие привлекательны, несмотря на нюансы несовершенства, как Ратмир Александры Дурсеневой). Ее достоинства - источниковедческий пафос, трансформирующийся в прозрачное звучание с ореолом архивности и естественности, довольно тщательно и подробно поданный, сбалансированный по темпам (они живые, но не стремительные) и ансамблю материал, исполненный церемонного обаяния "натуральных" медных инструментов, фантасмагорического звучания стеклянной гармоники и специально купленных по этому случаю у частных лиц старых фортепиано и арфы. Здесь хор иногда глуховат, но этот нюанс компенсируется общей интригой и привлекательными вокальными ансамблями, в трактовке которых принимал участие вокальный консультант Большого театра Франко Палльяци (гносеология глинковского оперного письма позволила привлечь к работе над русской оперой специалиста по итальянскому языку).

Этот "Руслан" безусловно наделен чертами раритетности (Александр Ведерников может вспомнить только четыре записи оперы, как минимум две из которых уже не могут считаться актуальными), а то, что в его звучании есть оттенки лепечуще-детские, концептуально объяснимо: само оперное искусство Глинки можно интерпретировать как светлую юность русской музыки.

Финал глинковского проекта Большого театра, начавшегося с розыска авторизованных списков, продолжившегося спектаклем и записью, завершится критическим изданием партитуры.

Что касается сотрудничества компании PentaTon и Большого театра, чье возвращение на аудиорынок вполне заметно и отмечено просвещенными манерами и обдуманным стилем, в планах работа над записью "Жизни за царя" и других оркестрово-хоровых сочинений Глинки, нового "Бориса Годунова" во второй авторской редакции и некоторых других опусов Мусоргского по материалам нового собрания сочинений, выход следующих томов которого Большой намерен инициировать.

Известия, 1 июля 2004 года

Екатерина Бирюкова

Глинка попал на Запад

Репутацию современного оперного театра формируют не только его спектакли и гастроли, но и записи. С последними у нашего Большого театра дела были совсем плохи - на мировом звукозаписывающем рынке такого театра фактически не существовало. Недавно ситуация изменилась - голландская фирма PentaTon выпустила малоизвестную на Западе оперу Глинки "Руслан и Людмила" с Александром Ведерниковым за пультом. Одна запись, даже такая серьезная - все-таки три с половиной часа музыки, - конечно, капля в море. За постсоветский период Мариинский театр, например, выпустил несколько десятков дисков на престижных западных лейблах, в том числе и "Руслана и Людмилу" с молоденькой Анной Нетребко. К тому же "Пентатон", гордящийся своими новыми технологиями SACD surround, - не самое важное имя в звукозаписывающем бизнесе. Это совсем новая фирма, хотя и успевшая уже получить нашумевшую "Грэмми" за "Петю и Волка" в исполнении Российского национального оркестра, а также Михаила Горбачева, Билла Клинтона и Софи Лорен. РНО - один из постоянных партнеров "Пентатона", поэтому неудивительно, что многие записывающиеся там музыканты - тоже не чужие нам люди. Художественный руководитель РНО Михаил Плетнев, член его дирижерской коллегии Кент Нагано, его жена, пианистка Мари Кодама, выступающий с РНО Яков Крейцберг и главный дирижер Большого театра Александр Ведерников, также недавно вошедший в дирижерскую коллегию РНО.

С оркестром Плетнева Ведерников уже записал на "Пентатоне" несколько не слишком серьезных дисков - например, подборку русских балетных сюит и величественный опус миллионера-меломана Гордона Гетти, одного из спонсоров РНО. "Руслан и Людмила" в исполнении солистов, хора и оркестра Большого театра - опыт куда более серьезный.

Главный козырь записи, сделанной к юбилею Глинки, - революционный для нашей русской святыни аутентичный подход. О таких его тонкостях, как кропотливо отреставрированная партитура, чудодейственные натуральные валторны и антикварное столообразное фортепиано, было много сказано год назад, когда оперу представляли на сцене Большого в полуконцертном исполнении. Сценическая трактовка тогда получилась крайне безвкусная, к тому же весь эффект от премьеры сильно подпортил случайно попавший на нее Гергиев, который потом в многочисленных интервью ругал ее на чем свет стоит. Тем не менее звукорежиссеры "Пентатона" сделали с тех трех представлений "Руслана" живую запись, и теперь, когда шум утих, а сценическая версия забыта, эту запись очень полезно переслушать. В ней Большой театр вступает в диалог скорее не с Мариинским театром, до сих пор имевшим самую свежую запись "Руслана" (1996), а с собственными традициями, испокон веков представлявшими Глинку как отца привольного и монументального советского оперного стиля. Достаточно для сравнения послушать диск Юрия Симонова, переписанный с пластинки 1979 года, чтобы прочувствовать, каково это, когда на завтрак вместо привычного граненого стакана со сметаной дают обезжиренный йогурт.

"Руслан" Ведерникова - это тот самый йогурт, сделанный в согласии с современными европейскими тенденциями. Все тихо, скромно, естественно и прозрачно. О былых партийно-ответственных интонациях напоминает только голос Марии Гавриловой (Горислава) - богатый, но идеологически совершенно чуждый. Остальные солисты очень достойно выдерживают предложенный стиль, хотя не всем есть чем его наполнить. Совершенно пресно звучит Екатерина Морозова (Людмила). Зато очень выразительны в своей естественности Валерий Гильманов (Фарлаф) и Виталий Панфилов (Финн), а молодой тенор Максим Пастер (Баян) просто сделал из своей партии маленький шедевр. Вообще же в этой записи надо слушать не то, что мы привыкли слушать, - скажем, с какой скоростью поет свое рондо Фарлаф или с какой легкостью взбирается на свои колоратуры Людмила - а всякие неприметные детали вроде какой-нибудь пикантной валторновой нотки, которая мелькает в аккомпанементе к арии, или волшебного столообразного фортепиано, заменившего собой банальный рояль.

Ведомости, 2 июля 2004 года

Петр Поспелов

Назад в Европу

Большой театр исполнил Глинку по-старому, а не по-новому

Под занавес сезона Большой театр представил новинку - полную запись оперы Глинки "Руслан и Людмила", выпущенную голландской фирмой PentaTone Classics и только что поступившую в мировую продажу. Выход этого комплекта из трех дисков не только знаменует возвращение Большого театра на мировой аудиорынок, но и заявляет совершенно новый для прославленного театра исполнительский подход.

Спектакль "Руслан и Людмила" был выпущен в Большом в конце прошлого сезона, выдержал несколько представлений и с тех пор на сцене не появлялся. Однако скороспелая постановка, сделанная в полуконцертном жанре, была лишь частью более крупного проекта, в котором сочетаются качества научного академизма и исполнительского новаторства. Другие составляющие этого проекта -издание оригинальной партитуры оперы, которая, в отличие от советских редакций, будет максимально соответствовать исходному тексту Глинки, и выпуск диска.

Компания PentaTone, основанная людьми из Philips, специализируется на новомодном многоканальном формате Super-Audio CD, но их диски можно слушать и на обычной стереоаппаратуре. В каталоге фирмы - два русских коллектива, своего рода полярные символы российской культуры: государственный Большой театр и частный Российский национальный оркестр - именно с последним дирижер Кент Нагано записал на PentaTone диск "Петя и Волк" с участием Михаила Горбачева, Билла Клинтона и Софи Лорен, получивший премию Grammy.

Диск "Руслан и Людмила", записанный силами Большого театра под управлением Александра Ведерникова, уже попал к западным рецензентам. Их реакция весьма благожелательна, а посетители аудиофильских сайтов, обнаружившие новинку, теперь радостно хулят запись Гергиева - доныне единственную запись "Руслана", сделанную в постсоветскую эру.

Как ни относиться к другим записям, работа Ведерникова в самом деле нова и свежа. Ведерников - один из двух в России оперных дирижеров (второй - Теодор Курентзис, новый шеф Новосибирской оперы), кто начал движение в сторону аутентичного исполнительства. Стопроцентного аутентизма в записи "Руслана" нет: используется привычный современный строй, который почти на полтона выше глинкинского, и современные деревянные духовые инструменты. Между тем количество струнных уменьшено до глинкинской нормы (10 первых скрипок), валторны и трубы взяты натуральные (без вентилей), есть старинные арфа и фортепиано (вместе они чудесно изображают гусли Баяна) и стеклянная гармоника (очаровательно дополняющая хор волшебных дев). Исполненная столь правильным и скромным составом оркестра, "Руслан и Людмила" воспринимается не как монументальный колосс, а как прекрасная старинная опера, несущая черты ясного классического стиля.

"Руслан" от Ведерникова - любовная дирижерская работа. Оркестр звучит прозрачно, продуманно в деталях, по большей части негромко и неспешно. Хор тоже мягок и некриклив. А массы добавляет духовая "банда", которая, впрочем, в обычном стереорежиме не слишком отделяется от основного оркестра.

Пафос интерпретации - простота, изящество и согласие компонентов. Поэтому если говорить о певцах-солистах, то на первом плане - не арии, а ансамбли, превосходно акустически выстроенные. Ярких индивидуальных вокальных работ в записи почти нет, хотя многие голоса звучат в ней лучше, нежели они звучали в живом исполнении. Очень трогателен Тарас Штонда (Руслан), чей молодой бас порой удивляет шаляпинскими обертонами: он держит тон красиво и мягко, хотя ему иногда не хватает гибкости в кантилене и уверенности в низких нотах. Екатерина Морозова (Людмила) - слабейшее звено проекта, бесцветное и формальное. Александра Дурсенева (Ратмир) слишком искусственно подчиняет свой крупный голос требованиям сдержанного стиля, не добиваясь красоты и цельности. Хороши оба тенора - Максим Пастер (Баян) и Виталий Панфилов (Финн), более традиционна, но аккуратна Мария Гаврилова (Горислава), на своих местах Ирина Долженко (Наина) и Вадим Лынковский (Светозар). Жаль, что стремительное рондо Фарлафа Валерий Гильманов едва успевает пропеть даже в замедленном темпе. Вообще созерцательность в этой записи сильно преобладает над эмоциональной зажигательностью. Большинству страниц партитуры это идет на пользу, но темпы в увертюре, арии Руслана и лезгинке излишне придержаны в угоду разборчивости деталей.

Тем не менее налицо своего рода прорыв. Выходя к аудиофилам мира после долгого перерыва, Большой театр демонстрирует новый стиль - близкий тому, какого придерживаются просвещенные европейские дирижеры-аутентисты. Освежать собственные традиции Большой предполагает и в дальнейшем: PentaTone планирует выпустить оркестрово-хоровые произведения Глинки, а потом очередь может дойти и до "Жизни за царя". Кроме того, Большой будет записывать на той же фирме авторскую (вторую) редакцию "Бориса Годунова" Мусоргского и "Леди Макбет Мценского уезда" Шостаковича.