|
Михаил Глинка
Руслан и Людмила
Опера в 5 действиях
Либретто В.Ширкова и В.Бахтурина в
редакции Е.Левашева и Н.Тетериной по
одноименной поэме А.С.Пушкина
Пресса о
спектакле
|
|
Газета, 23 апреля 2003 года
Александр Ведерников: Если мы внесем
раскол - это будет положительным
эффектом
Впервые Большой театр,
задумывая новую постановку «Руслана и
Людмилы», применил последние
европейские «технологии». Заказал
исследования, увенчавшиеся
грандиозными находками авторизованных
глинковских рукописей, закупил девять
реплик старинных инструментов. И
вопреки всему этому музыкальному
аутентизму пригласил «модернистскую»
постановочную команду. О судьбе этого
проекта корреспонденту ГАЗЕТЫ Илье
Кухаренко рассказал главный дирижер
Большого театра Александр Ведерников.
- История этого спектакля не очень
длинная, но крайне насыщенная
событиями. Сам проект сценического
воплощения претерпел три метаморфозы -
сначала планировалось
реконструировать роллеровские
декорации, потом выяснилось, что эскизы
сохранились не полностью и нет
практически никаких записей
современников на эту тему. Не желая
создавать некий новодел, мы решили
отказаться от этой идеи. В то же время,
когда мы углубились в это дело, стало
ясно, что здесь все равно есть масса
противоречий – наши поиски
аутентичности в музыкальном звучании
никак не коррелированы с тем, что
должно происходить на сцене в рамках
некоей «реалистической» постановки «Руслана».
Возник даже некий стилистический
разрыв. Поэтому мы пришли к мысли (особенно
после того как были найдены берлинские
партитуры и можно было с уверенностью
опираться на первоисточники), что надо
отказаться от попыток
реконструировать постановочные реалии
и сконцентрироваться лишь на
реконструкции музыкальных. Мы
отказались и от иллюстрирования сюжета
впрямую и пригласили постановочную
команду, которая предложила решение, на
мой взгляд, наиболее соответствующее
тому, что мы пытаемся сделать с музыкой.
- Не боитесь, что современное
сценическое решение вызовет протесты у
публики?
- Надеюсь, то, что будет происходить
на сцене, поможет публике воспринять
наши музыкальные решения, а не
отвлекать от них. К тому же я не думаю,
что традиционные ожидания так уж
сильны. На сцене Большого «Руслан» не
идет уже почти двадцать лет, да и в те
годы опера шла не то чтобы часто. В
данном случае мы рассчитываем на «передовую»,
непредвзятую часть публики, на тех, кто
способен преломить в себе какие-то
привычные ощущения.
- Но ведь и с музыкальной традицией
тоже есть свои проблемы. Не кажется ли
вам, что для локальной оперной сцены «Руслан»
сейчас ничуть не менее чужероден, чем,
скажем, «Капулетти и Монтекки» Беллини?
- Я с вами частично готов согласиться.
Нам приходилось в процессе работы «счищать»
множество более поздних вокальных
настроений. Но, мне кажется, мы
справимся.
- Детали из берлинской партитуры
будут учтены в вашей постановке?
Насколько я понимаю, это ведь можно
сделать и без факсимильных копий?
- Конечно, будут. Ведь все открытые
партитуры совершенно не противоречат
друг другу, а дополняют. Там нет
принципиальных разночтений. Евгений
Михайлович Левашев просмотрел с этой
точки зрения на все детали берлинской
партитуры, и многое было внесено.
- Вы не могли не осознавать, что,
берясь за эту постановку, ввязываетесь
в очень рискованную затею...
- Безусловно.
- Тогда какие риски вы бы сами
поставили на первое место?
- Собственно риски, связанные с
восприятием всего нового, – это
главное. Чем их можно перебить?
Музыкальной убедительностью, а с
другой стороны - сильным внешним
воздействием.
- Есть ли кто-то из великих
исполнителей прошлых лет, кто, по-вашему,
угадал в своей трактовке «подлинное»
лицо «Руслана»?
- Наверное, это касается тех
исполнителей, которые не были записаны
на диски. Например – Осип Афанасьевич
Петров.
- А из тех, кого можно послушать?
- Все же нет, поскольку практически
все записи сделаны в традициях «большого»
стиля и отсылают нас к нынешней
постановке «Ивана Сусанина».
- Не воспримет ли публика это
разрушение «большого» стиля как
разрушение стиля Большого?
- В принципе, я не думаю, что сейчас в
театре есть некая однородная публика.
Все очень разные. И если нам удастся
внести некий раскол, это будет скорее
положительным эффектом. |
