|
Фото Дмитрия Коробейникова.
Николай Римский-Корсаков
Снегурочка
Опера в 3 действиях
Либретто композитора по весенней
сказке Александра Островского.
Фантазия на темы Николая Рериха.
Материалы о спектакле |
|
Культура, 5 декабря 2002 года
Лариса Долгачева
В некотором царстве, в мертвом
государстве
"Снегурочка" на новой
сцене Большого
Определенно есть всеподавляющая
любовь. Дмитрий Белов всю
жизнь боготворил Большой - и когда
обыкновенным фанатом пробивался на его
спектакли, и когда работал здесь
грузчиком, а потом режиссером-ассистентом.
Даже будучи вытолкнут оттуда на
вольные хлеба, смиренно и с великой
любовью взирал на священную Квадригу,
мечтая когда-нибудь вернуться в эти
стены опять. И вот вернулся. Но
приглашение на "Снегурочку" было
снабжено пожеланием: надо бы поставить
оперу в традиционном духе и в то же
время на современном языке. Заказ как
заказ. Испокон веков одни заказывали
музыку в прямом и переносном смысле,
другие выполняли задачу, и этими
другими были Монтеверди, Гайдн, Моцарт...
всех не перечесть. Но то ли Белов не
Монтеверди, то ли Большой будет
пострашнее какого-нибудь герцога
Мантуанского, а только на премьере
режиссера-радикала было не узнать. Нем,
смущен, боится дышать на то, что считает
здешней традицией.
В сущности, открывшееся за занавесом
было молитвой во славу собственного
возвращения в этот храм. Но молитва -
дело интимное, другим наблюдать за ним
неудобно и скучно. Хотя нет, в первые
минуты этот акт притягивает как магнит
- что в жизни, что в этом спектакле. Так
было, когда появилось совершенно
ирреальное, мертвенное, до
невозможности красивое царство Весны и
Мороза. Оно было как сон. Не путать с
последующими картинами, где персонажи
не действовали, а с картинностью
передвигались как в сомнамбулическом
сне... Что же это за соблазнительность
такая таится в финальных словах
Берендея: "Снегурочки печальная
кончина и страшная погибель Мизгиря
печалить нас не могут"! Какой
режиссер не взял их на вооружение,
какой не превратил "Снегурочку" в
нечто отстраненное, меланхоличное,
ритуальное! Конкретно этот спектакль
вышел декоративным миражом. Но главную
роль в его "производстве" надо бы
отдать не режиссеру, а художникам.
Все трое - художник-постановщик Алена
Пикалова (постоянный партнер Белова),
художник по костюмам Мария Данилова и
художник по свету Дамир Исмагилов -
создали до такой степени самоценный
мир по мотивам рериховских эскизов, а
режиссер до такой степени лишил
персонажей индивидуальности, что
последние оказались не более чем
стаффажем (так называют фигурки людей,
которые лишь малозначительная часть
пейзажа). Эти фигурки пели. В целом
очень достойно, но почти всегда
развернувшись фронтально и для одного
человека - дирижера. Самым замороженным
персонажем в этом пейзаже оказалась не
Снегурка - Мизгирь в исполнении Андрея
Григорьева. Самым идеальным с точки
зрения вокала - Берендей Михаила
Губского. Самым оригинальным - Лель
Ирины Долженко, оттого что
представился не солнечным мальчиком, а
совершенным Пьеро, смурным и неловким.
Самым колоритным был Мороз Валерия
Гильманова, самой красивой - Весна в
исполнении Светланы Шиловой, а
Снегурочка с Купавной (соответственно
Елена Брылева и Елена Зеленская) как-то
умудрились вообще остаться без лица...
Читай: не выполнил Белов заказ. Как
нереальный. Потому что лучшая традиция
Большого - это энергетически мощные
вокалисты, играющие если не роль, то
самих себя - ярких и даровитых. И это
ведущий их за собой дирижер-драматург.
Николай Алексеев, для которого "Снегурочка"
- дебют в качестве главного
приглашенного дирижера ГАБТа, вдумчиво
писал тонкие картины, представив в
целом очень симпатичный оркестр - чему
не удивишься, учитывая, сколько времени
он провел с первым филармоническим
оркестром Петербурга. Он умело
сбалансировал и "яму" со "сценой"
- что ожидалось уже не с такой
уверенностью, поскольку "Снегурочка"
всего лишь третий его оперный опыт. Но
сыграть в театр - не сыграл. Остановился
на пейзаже все с тем же стаффажем, что с
точки зрения театра есть мертвое
царство.
Поразительно, но такое же было и в
зале филиала, который, собственно, в тот
вечер и открыла "Снегурочка".
Вопреки обвинениям в помпезности и
пошлости, новый театр оказался по-хорошему
шикарен и гармоничен. Но что-то
парализовывало публику. Премьерная
атмосфера - out, аплодисменты быстро
гаснут что в партере, что на галерке -
холодная вежливость, и все. Обнаружься
это где-нибудь со второй половины
спектакля, объяснение нашлось бы (смотри
все вышеизложенное). Но мертво было с
первой минуты. Сверх того, зал зиял
пустыми креслами - и это на открытии
нового зала, которого все ждали как
манны небесной! На втором премьерном
вечере зал вовсе заполнился наполовину.
Круто взялась за дело новая команда
Большого - новую систему продажи
билетов придумала. Ожидалась полная
победа над спекулянтами, но...
Потенциальную публику водили за нос в
кассах, за месяц сообщая, что билеты
проданы подчистую, а в премьерные дни
спекулянты ловили людей аж у гостиницы
"Москва", помахивая пачками
билетов и умоляя купить их хоть за 100,
хоть за 50 рублей. Так было, так будет? В
том числе и под этот старый
аккомпанемент открылся новый филиал.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ дальше ]
|
