|
Николай Римский-Корсаков
Снегурочка
Опера в 3 действиях
Либретто композитора по весенней
сказке Александра Островского.
Фантазия на темы Николая Рериха.
Материалы о спектакле |
|
Михаил Малыхин
Растаявшая пила
Скрипучая Снегурочка и
испускание пара в постановке оперы
Римского-Корсакова на открывшейся
сцене филиала Большого театра.
То, о чем тихо мечтал хореограф Юрий
Григорович, о чем везде кричал
танцовщик Владимир Васильев и
постоянно тихо твердил дирижер
Геннадий Рождественский, сменявшие
последние десять лет друг друга у руля
главного театра страны, наконец-то
произошло. Завершилось строительство
здания филиала Большого театра. Для
того, чтобы слева от знаменитой
квадриги Аполлона возник новый храм
оперы и балета, потребовалось трижды
сменить руководство театра, пережить
войну подрядчиков и потратить 75
миллионов долларов.
Основой архитектуры нынешнего
столетия по-прежнему остается стекло и
бетон. Обладая необходимыми
финансовыми средствами, строители
филиала соблюли традиции с той лишь
разницей, что стекло заменили
хрусталем, а бетон – мрамором. С
богатством убранства нового «малого
Большого театра» теперь соперничать
некому. Но обилие дорогих материалов –
не главное достоинство филиала, как и
хорошо отрегулированная акустика и
росписи потолков по эскизам Бакста
мастерскими Церетели (говорят,
автограф самого Мастера затерян где-то
среди многочисленных плафонов главной
люстры зала). Филиал ГАБТа, оснащенный
оборудованием для создания любых
спецэффектов, на сегодня единственное
здание страны, приспособленное для
создания и проката современных оперных
и балетных постановок. В этом смогли
убедиться немногочисленные гости,
пришедшие на официальную церемонию
открытия зала и премьеру постановки
оперы Николая Римского-Корсакова «Снегурочка».
Такого от Большого никто не ожидал.
Пессимисты ждали от новой премьеры
традиционного прочтения сочинения
столетней давности с толпами пейзан в
кокошниках. Оптимисты же рассчитывали
на авангард в духе режиссера Дмитрия
Бертмана: пляски голых баб и массовые
оргии на сцене – благо языческий сюжет
оперы кишит эротическими
подробностями.
Привлеченный для этого проекта
режиссер Дмитрий Белов, известный
своими работами над концертами «Рождественские
встречи Аллы Пугачевой» и мюзиклами «Нотр-Дам
де Пари» и «Метро», отказался от
крайностей и поставил нечто странное.
Главная фишка постановки в том, что
почти все декорации виртуальны. Их роль
выполняют видеопроекции (для этого
специально были приглашены
видеорежиссеры-авангардисты Павел
Лобазов и Андрей Сильвестров). Позади
сцены на трех огромных экранах все три
часа оперного действа шла непрерывная
смена картин. Сначала это похожие на
ожившие картины импрессионистов
лесные пейзажи: бело-голубые во время
арий Мороза, серо-зеленые во время
весенних сцен. Для изображения дворца
царя Берендея художники использовали
игру красно-золотых оттенков. Когда в
финале Снегурочка обретает дар любви, у
зрителей дух захватывало – по сцене
вдруг поплыли почти настоящие белые
облака на фоне лазурного неба, затем
стала расти изумрудных оттенков трава.
Завершилась видеоинсталляция очень
натуральниой картиной бушующих вод и
восхода солнца.
Не нашлось места в постановке и для
кокошников. По версии художника по
костюмам Марии Даниловой, женщины
сказочного народа, кроме главных
героинь, оказались рогаты, а
мужчин-берендеев г-жа Данилова
снабдила длинными косами по щиколотку,
так что они скорее походили на татар,
нежели на пращуров славян.
Зато от Снегурочки в
исполнении колоратурного сопрано
Елены Брылевой глаз было не отвести:
белолика, черноброва, высока и стройна.
Если бы она еще не пела, было бы совсем
замечательно. Сложнейшая в истории
русской музыки партия в ее исполнении
звучала более чем странно. Поначалу ее
дребезжащее вибрато походило на пение
во время поездки на телеге по мостовой,
ближе к финалу артистка, по-видимому,
успокоилась, и ее вибрато стало
походить на размеренное гудение пилы
под совсем недурной аккомпанемент
оркестра.
Впрочем, такое пение хорошо объясняло
желание родителей Снегурочки – Мороза
(Валерий Гильманов) и Весны (Светлана
Шилова) – поскорее сбагрить дочурку
алкоголикам-бобылям из близлежащей
деревни. Кстати, Валерий Гильманов в
этот вечер показал вершины своего
мастерства, демонстрируя прекрасную
работу над ролью и отменное владение
тончайшими драматическими нюансами в
исполнении своей партии. Ему под стать
звучала и Светлана Шилова, не
сфальшивившая ни ноты, ни слова в роли.
Конечно же, Большому театру больше
никогда не вернуть ту страстность и
роскошный тембр, которым обладала
Галина Вишневская, исполнявшая партию
соперницы Снегурочки – Купавы. Но,
слушая исполнение этой партии из уст
великолепной Елены Зеленской, зрители
понимали, почему царь Берендей
заступается за нее, а не за дребезжащую
на каждой ноте Снегурочку.
Новый царь Берендей Большого театра в
исполнении Михаила Губского немного
потерял в сравнении с великим
сладкопевцем Лемешевым, эталонно
исполнявшим эту партию полвека назад. К
тому же хрустально-чистый тенор
Губского привнес отсутствовавшую в
исполнении Лемешева царскую
мужественность и властность.
Оставшаяся к финалу пятая часть
зрителей не без садистского
удовольствия посмотрела на
мучительную кончину незадачливой
скрипучей красавицы. Сцена таяния
сопровождалась причудливыми световыми
эффектами, всполохами огня, а также
густым пароиспусканием. После
бесславной кончины Снегурочки все
действующие лица вздохнули с
облегчением и пропели осанну Солнцу,
избавившему их от мучений.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ дальше ]
|
