|
Фото Игоря Владимирова
Морис Жарр
Собор Парижской Богоматери
Балет в 2-х действиях
Либретто Ролана Пети по одноименному
роману Виктора Гюго
Материалы о спектакле |
|
Культура, 20 февраля 2003 года
Мария Петрова
Я сказал: горбатый!
"Собор
Парижской Богоматери" в Большом
театре
По соседству с Театром оперетты, куда
уже год ломится молодежь на шлягерный
французский мюзикл, еще один
прославленный француз – хореограф
Ролан Пети – организовал сеанс
массовой ностальгии для тех, кто в 1970-х
прикоснулся к актуальному западному
искусству. В Большом театре он возвел
свой "Собор Парижской Богоматери",
ставший когда-то сенсацией гастролей
Opera de Paris и Марсельского балета.
Сведенная к полутора часам
сценического времени фабула огромного
романа Виктора Гюго, в котором от
столпотворения средневекового Парижа
остались четыре персонажа и кордебалет;
знаковые образы (Эсмеральда –
воплощение чистоты в клоаке, Феб –
пустота красоты, Клод Фролло –
сексуальный маньяк в образе святоши и
Квазимодо – урод с душой ангела) и
безликая толпа, легко соскальзывающая
со слез соучастия до оплевывания
героев и обратно; классические пуанты в
сочетании с острыми углами,
невыворотными стопами и вульгарными plie
по второй позиции); белоснежное трико
Феба и коричневато-болотный балахон
Квазимодо, сделанные по мотивам
исторических костюмов, изысканные
белое и фиолетовое мини-платья
Эсмеральды, витражные расцветки
кордебалета в "соборных" сценах по
моде 1960-х; трансформирующиеся помосты,
то соединяющие, то разъединяющие
героев, и люки, в которых обитают
парижские клошары; узнаваемые звуки
литургии, аранжированные под джаз –
все это сделало спектакль хореографа и
автора либретто Ролана Пети,
композитора Мориса Жарра, сценографа
Рене Алльо и художника по костюмам Ива
Сен-Лорана классикой ХХ века. Набор
приемов освоили не только мастера, но и
заурядные мастеровые балета. Спектакль
– музейный экспонат регулярно
появляется на афише Opera de Paris.
Именно в этом качестве он и прибыл в
Москву. Постоянные ассистенты
хореографа Луиджи Бонино и Ян Брекс,
досконально знающие спектакль,
работали на совесть: отобрав в
кордебалете самых юных, еще не обросших
классическими штампами, они полтора
месяца муштровали труппу, добиваясь
плакатного, афористичного стиля "Собора".
Но артисты восприняли балет Пети как
витражное стекло – невыразимо
красивый и неодолимо сложный кроссворд,
в котором малейший сбой грозит
разрушить композицию.
Строить "Собор Парижской
Богоматери" в Большом театре
солистам пришлось в условиях,
приближенных к экстремальным: еще в
начале постановочных репетиций из-за
травмы Андрея Уварова в распоряжении
Пети остался один Феб, а за несколько
дней до спектакля заболел Руслан
Скворцов – Клод Фролло из первого
состава. Поэтому главной задачей
Александра Волчкова, которому впервые
доверили премьеру, было не столько
перевоплотиться в пустоголового и
порочного красавца, сколько не
сломаться на полдороге, с чем он
успешно справился, параллельно
продемонстрировав свой технический
рост. Ян Годовский, которому пришлось
соперничать с Манюэлем Легри со
знаменитой записи "Собора" Opera de
Paris, хотя до эталона и не дотянул, но
получил долгожданную возможность
блеснуть как отличный исполнитель
современной хореографии в спектакле
родного театра. Тем не менее он все же
не смог противостоять Николаю
Цискаридзе, которому Ролан Пети
подарил свою собственную роль –
Квазимодо (эту партию хореограф ставил
когда-то для себя). Танцовщик,
мужественно изуродовав лицо гримом, а
фигуру – задранным на протяжении всего
спектакля к уху плечом, наконец
встретился со своей партией, которой
очень подошли и его сверх меры богатые
физические возможности, и его
немыслимая экспрессия, иной раз
доводящая до гротеска хрупкую гармонию
классики. Однако самой важной премьера
"Собора Парижской Богоматери"
может стать в биографии Светланы
Лунькиной, которая надолго засиделась
в бэби-балеринах и грозила
превратиться в самодовольную
манекенщицу, демонстрирующую на сцене
пачки из "Дон Кихота", "Спящей"
и "Лебединого озера". Конечно, ее
силуэт уступает безупречным линиям
второй Эсмеральды – Анны Антоничевой,
а темперамент – полыханию страстей
Николая Цискаридзе. Но когда она
возникает посреди разноцветной толпы,
которую раскидывают Клод Фролло и
Квазимодо, воткнув в планшет острый
пуант, вытянув одну руку вверх и
поигрывая бубном, а другой упершись в
бедро, Лунькиной нет необходимости
изображать ни цыганистость, ни
невинность – в пластическом
соответствии стилю Ролана Пети ей
равен только Дмитрий Белоголовцев,
которому досталась роль Квазимодо во
втором составе. Старый "Собор"
выявил, что этим танцовщикам, как и
многим их коллегам по Большому театру,
который ощущает себя защитой и охраной
классики во всем мире, "Жизель" и
"Баядерка" – платья с чужого плеча.
И гардероб требует срочного обновления.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
