|
Морис Жарр
Собор Парижской Богоматери
Балет в 2-х действиях
Либретто Ролана Пети по одноименному
роману Виктора Гюго
Материалы о спектакле |
|
Газета, 17 февраля 2003 года
Ольга Гердт
"Собор" сдали, но не достроили
Большой театр выпустил первую балетную премьеру этого сезона – спектакль Ролана Пети «Собор Парижской Богоматери». Поставленный впервые в 1965 году, он обошел все сцены мира.
«Собор» Ролана Пети вошел в историю как один из самых шлягерных балетов двадцатого века. Но, как и все балеты Пети – «Юноша и Смерть», над которым он работал вместе с Жаном Кокто, или «Кармен», немыслимая без его музы, танцовщицы Зизи Жанмер, – результат особой чуткости хореографа на партнеров. В 1965 году никому не известный еще подмастерье Кристиана Диора, Ив Сен Лоран, сочинил костюмы, определившие моду и тенденцию: геометрические черно-белые костюмы Эсмеральды и Феба цитировали силуэты средневековья и при этом принадлежали шестидесятым. Морис Жарр, которому еще не приклеили ярлык «пионер электронной музыки», сочинил партитуру по ритмам, столь же архаичную, сколь и современную. Декорации Рене Алльо вторили паутине соборных витражей, а раздвижной подиум превращался то в паперть, то в место казни, то в лабиринт городского «чрева» с отверстиями-люками и уходящими в подземелье лестницами.
В 1965 году все это было либо новым, либо напрочь забытым. Как и роман Гюго, не столь популярный на французской балетной сцене, как, к примеру, в России, где историю цыганки Эсмеральды и трех влюбленных в нее мужчин - горбуна Квазимодо, архидьякона Клода Фролло и красавца военного Феба - не ставил только ленивый. Даже популярный мюзикл, тот самый, «Белль» из которого насвистывают сегодня все российские подростки, еще не мешал восприятию балета. Другими словами, чтобы этот балет в 1965 году утвердился на французской сцене, ситуация была столь же благоприятной (эффект новизны), сколь и рискованной (по причине все той же новизны).
Для самого Ролана Пети постановка «Собора» в Opera стала моментом триумфа: самостоятельно выбравший тему и компаньонов, хореограф убедился в правильности своих отношений с репертуарными театрами: диктуй свою волю, и все получится.
Вдохновить, зарядить других и сломать парочку-другую стереотипов в процессе работы – в этом Ролан Пети, утверждающий модель творчества «по любви», похоже, не изменился. Повторение «Собора» в Большом театре как компромисс хореографа, не нашедшего тему для оригинальной постановки, оправдывалось уже тем, что Пети точно знал, кого из исполнителей он будет ломать и предлагать публике в новом качестве. Обожающий в период постановки кого-нибудь если не 'выдернуть' в солисты, то хотя бы перекрасить или постричь, он и на сей раз себе не изменил.
Чрезмерную яркость Николая Цискаридзе Ролан Пети решил скрыть, переплавив в скрытую экспрессию горбуна с торчащей, как мертвая коряга, рукой и завернутыми иксом ногами. На роль Эсмеральды наметил Светлану Лунькину, женственность и потрясающую органику которой не раскрыли пока традиционные балеты. Феба – белокурого красавца Александра Волчкова нашел среди еще не получавших больших ролей солистов. И не ошибся. Как и в случае второго, по-своему трогательного и брутального Квазимодо - Дмитрия Белоголовцева.
В частных номинациях все вроде бы случилось. Но сама постановка кажется состоявшейся только в том случае, если убедишь себя, что наблюдаешь не столько результат, сколько все еще продолжающийся процесс строительства 'Собора'. Не лишенный вдохновения и той самой творческой «любви», которая так важна Пети. Главные - Квазимодо, Фролло, Феб и Эсмеральда - в соло куда убедительнее, чем в дуэтах. Словно еще не договорились, как и зачем им взаимодействовать. Эсмеральде - Лунькиной, поражающей элегантностью и естественностью, не хватает «уличных» акцентов - цыганка все-таки, не бедная Лиза. К чести балерины, умеющей не тащить в новые балеты старые клише, роль кажется созданной специально для нее, но - равно романтично она любит Феба, искушает Фролло и умирает на виселице. Дуэт с Квазимодо, где состояния, от шутливого до драматического, меняются от каждого прикосновения, проводит в одной тональности, как и любовное адажио с Фебом. Куда разнообразнее 'одержим' Эсмеральдой Фролло - Ян Годовский, но и ему то ли харизмы, то ли роста недостает, чтобы держать в ужасе и Эсмеральду, и аудиторию. Пластическая и актерская линия Цискаридзе -Квазимодо кажется очень отчетливой, но подчас чрезмерно продуманной, как грим страшилы, которым Цискаридзе изуродовал лицо и постоянно пачкает белое трико недотроги Эсмеральды.
Эти маленькие «но» торчат в спектакле, как леса недостроенного здания. Угадать очертания и перспективу 'Собора' возможно. Оценить трудолюбие и старательность артистов - тоже приятно. Как и понять проблемы кордебалета, которому сложнее, чем солистам, проявить индивидуальную волю. В балете Пети толпа по-своему солирует, выбирая себе Властителя (Клод Фролло), Жертву (Эсмеральда) и Шута (Квазимодо). Движения толпы в каждом эпизоде словно имитируют увеличивающуюся амплитуду того самого колокола, на котором опасно раскачивается Квазимодо. Но пока кордебалет более или менее добросовестно трудится не столько над драматическим, как приближение рока, крещендо трагедии, сколько над синхронностью действий.
Можно, конечно, не придираться и не требовать прогресса. Все равно одни скажут «нафталин» (все-таки 1965 год), а другие будут вспоминать гастроли Opera в Москве 1969 года с неподражаемыми первой Эсмеральдой Клер Мотт и первым Квазимодо самим Роланом Пети. Только для чистоты эксперимента хорошо бы сначала станцевать идеально. Вписать балет в 2003 год, а потом с чистой совестью сказать: да ну его, устарел.
[ вверх ] [ следующая ]
|
