|
Морис Жарр
Собор Парижской Богоматери
Балет в 2-х действиях
Либретто Ролана Пети по одноименному
роману Виктора Гюго
Материалы о спектакле |
|
Известия, 17 февраля 2003 года
Елена Губайдуллина
Красавец стал чудовищем
Большой театр представил
знаменитый балет Ролана Пети
"Собору Парижской Богоматери"
Ролана Пети уже тридцать восемь. За
время своего существования балет
обошел многие ведущие сцены мира, не
раз бывал на гастролях в Москве, долгие
годы шел в Кировском (ныне - Мариинском)
театре. Наконец пришел черед и Большого.
Но на опоздание, пожалуй, не стоит
обращать никакого внимания. В конце
концов, Большой театр коллекционирует
проверенные шедевры. А масштабное и
патетическое создание французского
мастера прекрасно отвечает амбициям
сильной труппы.
В "Соборе Парижской Богоматери"
есть символы, как простые, так и
загадочные, есть борьба контрастов и
увлекательный сюжет. Стойкий
зрительский успех обеспечивает и
правильное сочетание театральных
ужасов и балетных красивостей. Тонкое
использование классической лексики не
отрицает острой, колючей пластики.
Авангардистские находки 1965 года до сих
пор выглядят и смело, и оригинально. А
экспрессивная музыка Мориса Жарра
держит в напряжении до самого финала.
Часто меняется и сценическая картинка -
грандиозные декорации Рене Алльо
представляют то кубистическую схему
легендарного собора, то
импрессионистскую парижскую дымку, то
гиперреалистичный колокол --
гигантское орудие труда Квазимодо.
Движущиеся платформы непривычно
меняют уровень пола. Актеры танцуют на
площади и на высоких подмостках,
восходят на храмовые ступени,
проваливаются в пропасть, мечутся по
путаным лабиринтам...
Костюмы знаменитого кутюрье Ива Сен-Лорана
пикантно обыгрывают и традиционную
балетную форму, и средневековые одежды,
и модные мини-платьица шестидесятых.
Кордебалет, "раскрашенный" в яркие,
локальные тона, похож на осколки
витражей, движущиеся в бешеном ритме
калейдоскопа. А в трагедийном финале
масса одевается в черное - то ли вороны,
то ли угли, оставшиеся от пожарища, то
ли траурные плакальщики. Словом, в
спектакле Ролана Пети нет ничего
неточного и случайного. А главное
достоинство "Собора" - его
действенная танцевальность. Пети дал
чрезвычайно много работы кордебалету,
а солистам - великолепно прописанные
роли. В либретто, составленном самим
балетмейстером, осталось всего четыре
героя романа Виктора Гюго. Им и фабулу
рассказывать, и идеи передавать.
Степень ответственности, возлагаемой
на исполнителей, высока чрезвычайно.
Во всех предпремьерных интервью Ролан
Пети не скрывал восхищения артистами
Большого - обаятельными, сильными,
выразительными, умными и т.д. Вполне
возможно, что на репетициях в балетном
классе все так и было. Но премьера
показала, что солисты труппы получили
роли "на вырост". Грациозной,
точеной, прекрасно танцующей Светлане
Лунькиной (Эсмеральда) чуть мешает
самолюбование. Фактурному Александру
Волчкову (Феб) предстоит более
отчетливо проявить характер персонажа,
а Яну Годовскому (Клод Фроло) -
заострить противоречия его "черного
монаха".
Более масштабным и глубоким обещает
стать и Квазимодо. Хотя Николай
Цискаридзе проработал свою партию
серьезно и интересно. В роли есть и доля
сенсации - один из лучших принцев
Большого театра перевоплотился в
уродливого горбуна. Перекошено-перекручено
тело, безжизненно болтаются руки. В
дикарских прыжках, в звериных
приседаниях, во всех этих вывертах и
пластических гримасах затаились и боль,
и отчаяние, и уязвленное самолюбие. В
адажио-колыбельной у "чудовища"
робко-робко просыпается нежность к
диковинной кукле-Эсмеральде. А в сцене
ее казни даже из дальнего ряда видно,
что Квазимодо-Цискаридзе плачет
настоящими слезами. Но в большинстве
сцен артист не столько танцует, сколько,
что называется, работает. Работают и
все остальные танцоры, включая
последнего статиста. Оттого знаменитый
спектакль превращается в очень дорогой
балаганчик. Или в роскошную агитку
шестидесятых, звучащую помпезно и
пафосно. И артисты нового поколения
воспринимают ее как плакат из
исторического музея.
[ предыдущая ] [ следующая ]
|
