|
Морис Жарр
Собор Парижской Богоматери
Балет в 2-х действиях
Либретто Ролана Пети по одноименному
роману Виктора Гюго
Материалы о спектакле |
|
Время МН, 18 февраля 2003 года
Лейла Гучмазова
Атака клонов
Ну какой же русский не любит французского хореографа?
В Большом театре состоялась премьера "Собора Парижской богоматери" Ролана Пети.
Мэтр ставил балет в 1965-м, в год своего пришествия в Гранд-опера, и вложил в него все, что мог: привлек в композиторы безвестного инструментальщика Мориса Жарра и такого же безвестного костюмера Ива-Сен Лорана, а партию Квазимодо под свое исполнение прописал с особой любовью. Не оставил без пригляда и парижскую улицу шестидесятых, списав с живописно бунтующих студентов нравы толпы времен Гюго; не упустил театральных эффектов — черно-белые костюмы главных героев контрастировали с пестротой толпы, а классическое трио Эсмеральды — Феба — Фролло — с модернистским дуэтом героини и горбуна. Спектакль получился так хорош, что сразу же зашагал по миру, и даже сейчас, спустя сорок лет, многие его сцены греют сердце да ласкают глаз.
Большой полюбил "Собор..." не за красивые глаза, то есть сцены, а потому, что после прошлогодней удачной "Пиковой дамы" не смог соблазнить Пети оригинальным лермонтовским "Маскарадом". Пети в свой черед не смог увлечь Большой левым Маяковским, и в итоге получил все возможности для переноса надежного, сто раз проверенного балета. Щепотку пикантности добавил тот факт, что "Собор..." уже танцевался на сцене Кировского/Мариинского театра на излете семидесятых, и потому видевшие ленинградский спектакль "генералы балетомании" могут теперь воочию сравнить и убедиться... каждый в своем.
Если рассматривать "Собор..." как место приложения недюжинных сил солистов Большого, то Пети "опять попал". Сколько сезонов совершенствовал принцев Николай Цискаридзе — грустно вымолвить, а сколько бы еще летал Спартаком Дмитрий Белоголовцев и бродил в поисках автора Ян Годовский, не случись Пети, одному Богу известно. Подразумеваемый нарциссизм Цискаридзе улетучился весь, без остатка: его Квазимодо бился в конвульсиях у ног Фролло, о четырех лапах гнался по ночному Парижу за Эсмеральдой, тихим детенышем лакал из ее рук воду. При этом ни малейшего нажима, никакого утрирования — все точно до запятых. Клоду Фролло Годовского, кажется, не хватило надменности жеста — этот отлично танцующий священник пока не может держать толпу. У лучшей, по мнению Пети, русской Эсмеральды — Светланы Лунькиной что-то не сладилось: непобедимая бесстрастность на сей раз смешала холодок вечной женственности с совместимостью Душечки, равно приятной Фебу, Клоду и горбуну. Хотелось как-то ее растормошить или хоть раскрыть ей глаза на пустую увлеченность неважно танцующим Фебом.
Кордебалету тоже еще придется попотеть. Злые языки говорят, что кордебалет всегда предпочтет "постой у воды" любому танцу, но приятно надеяться, что это надоело и что работать в массовых сценах "Собора..." танцовщикам было как минимум нескучно.
Забавно, что по партеру скользили сравнения балетного "Собора..." с одноименным собратом, что поется из каждой радиоточки — тому здорово способствовали господа осветители, устроившие цветомузыку на хрустальной люстре Большого. Они освежили дыхание заслуженному спектаклю примерно в той же степени, в какой Большой освежил афишу. Конечно, в стремлении собрать в репертуар лучшее всех времен и народов ничего плохого нет, тем паче при отечественной изоляции от танца ХХ века. Люди, не пишущие балетных рецензий, назвали бы процесс "продуктивным детерминизмом": труппа при таком подходе наберется опыта, избавится от сомнений в своих возможностях и от иллюзий в своей универсальности. Тогда и понастроит, кроме проверенных временем соборов, собственных церковок и молелен. С Божьей помощью.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
