|
Ф.Мендельсон-Д.Лигети
Сон в летнюю ночь
Балет в 2 действиях
пресса о спектакле
|
|
Время новостей, 24 декабря 2004 года
Анна Гордеева
Летняя ночь зимним вечером
В Большом театре показали
знаменитый балет Ноймайера
Половина труппы чихает, вторая
половина - кашляет. В Москве грипп. Два
премьера (Сергей Филин и Юрий Клевцов)
получают травмы, еще двое (Дмитрий
Белоголовцев и Андрей Уваров)
температурят так, что вылетают из
репетиций на несколько недель. Николай
Цискаридзе тоже гриппует, но ходит на
работу - он единственный оставшийся
исполнитель роли Оберона и понимает,
что его уход на больничный сорвет
премьеру. Джон Ноймайер, проведя
кастинг и отрепетировав неделю,
оставляет работу на ассистентов,
уезжает в Гамбург и возвращается лишь
накануне премьеры - потому что тоже
болеет, но в Германии. За неделю до дня
зимнего солнцестояния, на который была
запланирована премьера балета "Сон в
летнюю ночь", этот балет начинает
дрожать в воздухе, как мираж в пустыне, -
вот-вот исчезнет, вот-вот рассыплется.
Свалится еще пара человек - и все, можно
будет вешать табличку "театр закрыт
на эпидемию". Но оставшиеся в строю
работают как в последний раз, на роль,
лишившуюся всех исполнителей (придворного
садовника Лизандра) вызывают
гамбургского премьера Ивана Урбана - и
премьера выходит. А теперь попробуем
забыть о массовом героизме артистов и
взглянем на спектакль так, как будто он
выпускался в нормальном режиме, - по
гамбургскому счету.
В этом "Сне", в 1977 году впервые
поставленном Джоном Ноймайером в своей
собственной труппе, а затем
воспроизведенном в Париже, Вене,
Копенгагене и многих еще театрах,
пересекаются, проникают друг в друга
три мира: мир аристократов (афинский
герцог Тезей готовится к свадьбе с
Ипполитой, его садовник Лизандр
счастливо влюблен в придворную даму
Гермию, другая придворная дама, Елена,
без взаимности влюблена в офицера
Деметрия), мир эльфов (эльфийские
правители Титания и Оберон ссорятся, и
Оберон поручает своему слуге Пэку
заколдовать Титанию, что тот и делает -
но кроме того, вносит путаницу в
любовные отношения придворных) и мир
ремесленников, жаждущих сыграть на
свадьбе герцога "прежалостную
комедию" "Пирам и Фисба". У
каждого мира свои наряды (аристократы
одеты по моде XIX века, эльфы - в
серебристых сияющих трико, ну а
ремесленники, разумеется, в рубахах и
рабочих кепках) и своя музыка - для
придворных это поднимающийся из
оркестровой ямы праздничный
Мендельсон, для эльфов - тянущееся из
динамиков космическое гудение Дьердя
Лигети, для ремесленников - выезжающая
на сцену механическая шарманка,
перебирающая классические мелодии (вплоть
до хора из "Травиаты"). Все эти миры
должны быть сбалансированы очень точно
- потому что Ноймайер не просто
рассказывает запутанную шекспировскую
историю, он выстраивает модель театра.
Театра, в котором есть его внешний "аристократический"
блеск, кипучие интриги и выяснения
взаимоотношений - раз; под этим блеском
пышет темной угрозой нешуточная,
надземная, эльфийская страсть к власти -
власти над людьми, сидящими в
зрительном зале, - два; а лучшим людям
театра еще дана способность взглянуть
на свое ремесло со стороны - и
расхохотаться. Только тогда, когда в
театре соотношение света, тьмы и
рефлексии взвешено на точнейших весах,
театр жизнеспособен.
В московском "Сне" лучше всего
обстоят дела со светом - с
аристократами. Крохотная Елена (Нина
Капцова) одолевает щеголяющего
офицерской выправкой Деметрия (Владимир
Непорожний): запрыгивает ему на спину,
повисает на плечах, а в момент, когда он
пытается ее с себя снять (девушка висит
у него в руках, ее ноги у него за спиной
нацелены в небо), пытается еще нежно
прищемить рукой его нос - доводя его до
возможного для джентльмена
остервенения. Победительная Гермия (Мария
Александрова) воркует с нежно
влюбленным Лизандром (Иван Урбан,
учившийся в Минске и вот уже десять лет
премьерствующий в Гамбурге),
проносится с ним по сцене в
восторженных, чуть патетичных, чуть
смешных (так бывает, когда влюбленные
не замечают окружающий мир, мир над
ними хихикает, впрочем, с завистью)
дуэтах - и совершенно теряется, когда в
результате волшебства Пэка Лизандр
бросает ее ради Елены. Исчезает
придворная дама - остается обиженная
девчонка, готовая буквально кинуться в
драку из-за своего парня.
В царстве тьмы (ну то есть не совсем
тьмы - хотя волшебные деревья мерцают
листьями в полумгле, эльфы вовсе не
хотят зла людям - они к ним просто
равнодушны, слегка развлекаются за их
счет) царят Светлана Захарова и Николай
Цискаридзе. Тут - радость для графика,
для живописца: безупречные линии
арабесков, бесконечные ноги, поющие
руки... Смотреть на каждого из них по
отдельности можно замерев и не дыша - но
магия исчезает, когда эльфийской
королеве по роли надо оказаться над
головой/на плечах своего короля.
Замысловатые летучие орнаменты, что
придумал Джон Ноймайер, превращаются в
чертеж, слишком видно, сколько работы
вложено в каждую поддержку. Эльфы не
могут позволить людям видеть, как
тяжело дается невесомость. И тут
приходится вспоминать про грипп...
Впрочем, про него забываешь тут же, как
возникает дуэт Оберона и Пэка (Ян
Годовский) - в диалогах виртуозность
равна только соединившемуся озорству
двух танцовщиков.
А ремесленники... С ними все было в
порядке: они с упоением играли
простаков, разыгрывающих на свадьбе
герцога кровавую историю о Пираме и
Фисбе, театр в театре, как и положено,
заставлял зал громогласно хохотать - и
Пирам, явно пародирующий
большетеатровского Спартака, и Фисба,
легонько так проезжающаяся по
Брониславе Нижинской, были вполне
оценены публикой. Но каждая часть
спектакля, выпущенного в чрезвычайных
обстоятельствах, существовала все же
сама по себе - и понятно, что этим частям
надо еще срастаться, сцепляться,
проникать друг в друга. Что они,
несомненно, сделают - если не зимним
вечером, так летней ночью. Спектакль по
контракту будет прокатываться два года.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
