Материалы по теме:
Ольга Гердт. Ролан
Пети: "Я ушел и оставил их в глубоком
раздумье" (Газета, 17.05.2002). |
|
Коммерсант, 17 мая 2002 года
Ролан Пети:
Маяковского я вам не предлагаю
Французский
хореограф ищет русскую тему
Ролан Пети (Roland Petit),
поставивший в Большом осенью
эксклюзивную "Пиковую даму",
приехал в Москву договариваться с
руководством театра о следующей
постановке. О результатах переговоров
РОЛАН ПЕТИ рассказал корреспонденту Ъ
ТАТЬЯНЕ КУЗНЕЦОВОЙ.
– Что вы поставите в
Большом в следующем сезоне?
– Мне кажется, это должны
проанонсировать руководители театра:
вежливее будет. К тому же ничего еще не
решено, контракт не подписан. Я
предложил несколько вариантов на выбор.
Балет по Шекспиру – о нем я вам
говорить не хочу, это только замысел.
Готовый балет "Моя Павлова" –
замечательная вещь, бессюжетная, одни
танцы: не только те, которые танцевала
сама Павлова. Я, как Ив Сен-Лоран, одеваю
свою Павлову в разные туалеты – разные
настроения, образы. К тому же в Большом
есть своя чудесная Павлова – Светлана
Лунькина. Можно также поставить какой-нибудь
из моих известных балетов – "Кармен"
или "Собор Парижской Богоматери".
И я бы очень хотел сделать балет о моих
знаменитых русских друзьях –
Ларионове и Гончаровой. В конце войны
мне было 16, тогда я поставил свой первый
балет "Les Forains". Мой папа дал мне на
него деньги, а Гончарова сделала
костюмы. Она с Ларионовым часто
приходили на репетиции. Люди
совершенно поразительные! Но это был бы
камерный балет, а Большому нужно что-нибудь
масштабное, для всей труппы. Выбор за
театром.
– А театр по-прежнему
настаивает на русской теме?
– Я сам мечтаю сделать
балет с русским сюжетом. За последние
месяцы прочитал десятки книг, но пока
ничего не нашел. У Чехова народу
маловато, кордебалет не занять. "Война
и мир" – слишком колоссально. "Мастер
и Маргарита" Булгакова –
потрясающий роман, но это настоящий
лабиринт, в котором рискуешь
заблудиться. Читал пушкинскую "Капитанскую
дочку", все про Пушкина, про его жизнь,
любовь, дуэль; прозу Лермонтова. Но все
это та же эпоха и атмосфера, что и в "Пиковой
даме", а я хочу найти такую идею,
которая позволила бы мне поставить
хореографию, отличную от того, что я
здесь уже ставил. Но по заказу ставить
не могу, жду озарения.
Вот, например, лет 30 назад
мой друг прислал мне книжку стихов
Маяковского на английском. Мне тогда
хотелось поставить что-то, где была бы
мощь и жестокость какая-то, и, прочитав
эту книжку, я даже вопросов себе
никаких не задавал, просто взял и
сделал "Кровь поэта" – балет про
Маяковского на русскую музыку той
эпохи. Я совершенно не думал про
политику, а вспоминал фильм Жана Кокто
"Кровь поэта" – немой фильм с
образами сюрреалистическими,
совершивший переворот в нашем
кинематографе. Мы показали моего
Маяковского на Авиньонском фестивале.
В финале били красные прожектора,
развевались знамена, сцену заливал
багровый свет, люди в зале начали
вопить, чуть не подрались. Был скандал.
Политический балет – как это возможно?!
Пропаганда коммунизма! Но, когда я
захотел приехать с этим балетом в
Россию, Фурцева мне сказала: "Ну уж
нет! Таких историй нам здесь не надо,
спасибо". И я тогда что-то другое
привез. Маяковского я вам не предлагаю,
жду нового озарения.
– Говорят, вы подарили
театру "Юношу и смерть". И где этот
балет?
– Это вы у Акимова (худрук
балета Большого.– Ъ) спросите. Николай
Цискаридзе мечтал станцевать Юношу, но
сказал, что нет денег на гонорары, на то,
на се. Я говорю: "Я тебе балет просто
подарю. Хочешь танцевать – пожалуйста,
я разрешаю". Но это же не я управляю
Большим.
|
