Фото Игоря Захаркина

Джакомо Пуччини. Дуэт и финальная сцена закончены Франко Альфано(собственность Дж.Рикорди и К, С.п.А., Милан).
Турандот
Опера в 3-х действиях
Либретто Джузеппе Адами и Ренато Симони.

Материалы о спектакле

Культура, 12 сентября 2002 года

Лариса Долгачева

"Турандот" прет-а-порте

Первая премьера сезона в Большом

И только сдалась мифическая Турандот, как на сцену хлынули толпы китайцев ХХ века в белых одеждах. Стройные ряды, детское ликование, трепещущие красные флаги... Только тут, в финале, Франческа Замбелло и позволила себе оторваться от либретто и построить ироничный перпендикуляр. Сказочное перерождение жестокой принцессы и ее кровожадных подданных? Не смешите! Их счастье столь же эфемерно, как счастье китайского народа времен культурной революции. До этого Замбелло плыла по течению оперы, выступая совершенным традиционалистом, но – со своим лицом. Это лицо безусловного профессионала (читая ее "тексты", не спотыкаешься о корявости). И этот профессионал в меру умен, склонен к ненавязчивой метафоре, не чужд легкому  парадоксу. Она определенно человек с чутьем. Ее лозунг (по крайней мере, в этой постановке): не укладывай оперу в прокрустово ложе своих идей, люби, не подчиняя себе, что отлично сопрягается с исканиями Большого. А ее единственная вольность не обидна даже Пуччини, потому как произросла на том месте, где изначально возможны варианты, а именно – в недописанном композитором финале. Но этот заключительный режиссерский пустячок (надо сказать, произведший впечатление разорвавшейся шутихи) и обеспечил концептуальность спектаклю, которому уже без того можно было отпустить комплимент: гармоничен.

Эта гармония  не только в цельности всех составляющих. Она – в общем нежелании постановщиков делать принципиальные открытия. Будем комильфо – будто решили они между собой. Хотя, разумеется, ни такой идеи, ни такого соглашения быть не могло. Но в итоге именно в этом роде спектакль и вышел.

Два равноправных и именитых сценографа – декоратор Георгий Цыпин и художник по свету Рик Фишер (оба – США) лепили подчеркнуто тоталитарный мир с ясно выраженным китайским  акцентом. Но "Турандот" с такой ориентацией по свету пруд пруди. Разница только в образах и средствах. Цыпин в качестве динамического элемента придумал полупрозрачные стенки-ширмы, а в качестве статического – бесконечные ряды безликих манекенов, над которыми как центр здешнего мироздания нависал зловещий колосс-солдафон. Фишер заставил все это жить и двигать действие. Эффектно и по делу. Чего же боле?

Оркестр под управлением Александра Ведерникова, если не считать неотесанную медь, рисовался во всем интеллигентом. Никаких претензий на роль первой скрипки. Воспитанный, образованный, не позволяющий себе прилюдно ни вспышки ярости, ни сногсшибательной страсти, ни вселенского плача. Тоже интерпретация. А кому этого мало, кто жаждет могучих энергетических взрывов и откровений – ехать недалеко. Адрес: Петербург, Мариинский театр, спросить Гергиева и тамошнюю "Турандот"... Но, положа руку на сердце, счастье, что циркулирующая в премьерной публике мечта – нашей бы постановке да гергиевский оркестр – только мечта. Куда бы тогда было деваться протагонистам московской "Турандот", и без того только делавшим вид, что он – драматический тенор, а она – драматическое сопрано?

На главные роли пригласили Романа Муравицкого, до сих пор певшего в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко и, в общем, драматическим репертуаром "не баловавшегося", и Франческу Патане, в послужном списке которой – самые стенобитные партии мирового репертуара вроде Леди Макбет, Абигайль, той же Турандот. Настораживало то, что поет она их преимущественно в оперной провинции. Гастролерша и в самом деле предъявила мелковатый для этого образа голос, к тому же с западающими низами. Но сверх того она предъявила и козыри: отточенную дикцию, вокальный вкус и – фигуру фотомодели (каковой Патане была прежде). Эта самая фигура, как оказалось, для режиссера была немаловажным фактором при выборе певицы на роль московской Турандот. А только и при всех своих минусах в этом спектакле, не претендующем на верхнюю строчку в мировых рейтингах, она была на месте.

Чего не скажешь о ее партнере. Все, что он делал, было видимым, слышимым испытанием для него. Он не дал ни одного "петуха" – и за одно это публика ему была благодарна. Но ситуацию острой нехватки драмголосов в первом театре страны ни Муравицкий, ни Патане не переломили.

А прочие исполнители вполне вписались в понятие "комильфо". Свежо, хоть и не без студенческой старательности звучал в партии Тимура Вадим Лынковский. Брала выразительностью и органичностью в партии Лю Лолита Семенина. На месте был даже Франко Пальяцци. Преклонных лет певец, давно перешедший на педагогическую работу, главным образом, выступал  в этой "Турандот" консультантом по вокалу (и надо сказать, труды его не пропали даром), но заодно спел и крохотную партию Императора Альтоума, по либретто – усталого старика. Спел  голосом вне тембра, как то предписывает мировая традиция (и нашу Графиню велящая петь сходящим со сцены могиканам). Но при этом ухитрился "сказать" о своей вокальной породе немало. В строку здесь – и хор, поначалу удививший нестройностью, но потом выправившийся. Хотя есть подозрение, что "отец родной" Станислав Лыков вылепил бы из своих подопечных  куда более впечатляющий персонаж, чем итальянский гость Алессандро Пальяцци. Но как ни ряди – все равно  под занавес нарисовалась картина всеобщего благоденствия. Одно портило ее: мечталось, учитывая ранг приглашенных художников, о произведении "от кутюр", а вышло крепкое "прет-а-порте". Для нашего театра  ни шаг назад, ни шаг вперед.