|
Джакомо Пуччини. Дуэт и
финальная сцена закончены Франко
Альфано(собственность Дж.Рикорди и К, С.п.А.,
Милан).
Турандот
Опера в 3-х действиях
Либретто Джузеппе Адами и Ренато
Симони.
Материалы о спектакле |
|
Газета, 10 сентября 2002 года
Илья Кухаренко
Диктатура прекрасна, любовь скучна
Премьера "Турандот" Дж.
Пуччини в Большом театре
Образ тоталитарного
государства стал почти бессменной
декорацией оперных сцен мира. Про
олигархии и режимы всех времен и
народов ставят даже «Похищение из
сераля» Моцарта. Что уж говорить про «большую
оперу»: «Аиды, «Гугеноты», «Нюрнбергские
мейстерзингеры» - все как один
маршируют в шинелях за колючей
проволокой, а на сцене обязательно
статуя диктатора высотой до
колосников.
«Турандот» в Большом театре в
постановке Франчески Замбелло и с
декорациями Георгия Цыпина не стала
исключением. Есть и статуя высотой до
колосников, и стройные ряды китайских
воинов императора Цинь Ши Хуаня (в
отличие от глиняного оригинала в
исполнении Цыпина они все ледяные и на
одно лицо). Наконец, осовремененный
финал в стиле коммунистического
торжества времен великого Мао…
Зрителю загадывают совсем не сложную
загадку.
Но как захватывающе прекрасна, как
загадочна и ослепительна эта Империя
Зла! «Ледяные» декорации с
причудливыми орнаментами подсвечивают
изнутри и снаружи всеми красками
радуги.
Таким светом у нас пока еще не владеют -
потому для постановки пригласили
американца Рика Фишера. Костюмы
Татьяны Ногиновой вполне традиционны,
но удачно вписаны в общее
художественное решение. Император
золотист и атласен, Турандот и ее
придворные дамы агрессивны и изысканны
и напоминают экзотических насекомых.
Чернь черна и неопрятна, за исключением
живописно-серых одеяний рабыни Лиу и
слепца Тимура. И даже белоснежные
одежды из Новейшей истории Китая в
финале выглядят вовсе не пародийно, а
скорее наоборот - чересчур стильно.
Нет, это явно не критика Империи, а
нескрываемое любование, почти
ностальгия. Очень, надо сказать,
актуальная. Даже в финале, когда
стержень тоталитарного режима вроде бы
разрушен, а Турандот полюбила, режим
лишь меняет одежду, превращаясь из
Поднебесной в КНР. И сама Турандот, по
версии Замбелло, в моменты своей
холодности и жестокости значительно
интереснее, нежели в любовном финале,
где режиссер не предложила ничего
оригинального, дабы компенсировать
недостатки музыки Альфано. Возможно,
сам Пуччини не желал, чтобы созданная
им прекрасная ледяная статуя растаяла
и превратилась в земную женщину, потому
так и не смог дописать финал?
Александр Ведерников явно неровно
дышит к музыке Пуччини и веристов
вообще. Его интерпретация «Турандот» -
несомненная удача. Верно найденный
баланс итальянского мелоса и
китайского колорита, оркестровой мощи
и «собранности» ансамблей приятно
удивляет отвыкшее ухо. Жаль лишь, что
знаменитый хор перед арией Калафа в
начале третьего действия прозвучал
скомканно - главным образом из-за
чрезмерной удаленности хора. Можно
упрекнуть хор и за досадные убегания и
отставания в сцене загадок, а заодно и
за неизменную неуклюжесть и топорность
жестов, которые, видно, не вытравить
никакому именитому режиссеру.
Одна из главных интриг этой премьеры -
исполнительница главной партии
Франческа Патане. Ее Турандот на данный
момент востребована на многих
знаменитых подмостках. Потому
начальных тактов монолога In questa reggia
ждали с нетерпением. Чуда не произошло -
Патане пела отнюдь не плохо, особенно
по нынешним меркам, однако голос не
очень подходит для этой партии. Певица
начинала свою карьеру как легкое
сопрано в партии Джильды и Медоры (из
вердиевских «Риголетто» и «Корсара»),
и, возможно, ее следовало продолжить в
том же ключе. Голос Патане страдает
характерным «калласовским» дефектом -
глухим звучанием среднего регистра.
Копирует ли она свою великую
предшественницу, врожденный ли этот
дефект или следствие чрезмерных
нагрузок на голос - не так уж важно.
Главное, что подобный тембр
категорически расходится с образом
ледяной и прекрасной Принцессы. Вполне
уместный для Тоски или Сантуццы (из «Сельской
чести» Масканьи), голос Патане, пусть и
справляясь со всеми сложностями партии
Турандот, явно вступает в конфликт с
самой сутью роли.
В отличие от таинственной незнакомки -
Франчески Патане - тенор Романа
Муравицкого вовсе не является загадкой
для московской публики. Жаль, что
узнаваемым отличием певца являются
натужные, если не сказать крикливые
верха, а вовсе не бесконечное дыхание
или тонкость фразировки. В череде
мучительных теноровых восхождений к
верхним нотам музыке Пуччини осталось
немного места.
Едва ли не лучшей во всем премьерном
составе оказалась Лолитта Семенина в
партии рабыни Лиу. Ее хорошо
поставленное, ровное лирическое
сопрано и обаятельная внешность вполне
отвечают традиционным представлениям
об этой роли. Однако грубоватая,
слишком «русская» фразировка все же
смазала общее впечатление, особенно в
арии из первого акта.
Вадим Лынковский в центральной партии
Тимура превратил своего героя во
второстепенного - слишком блеклым был
его бас, слишком бесцветна игра.
Приглашенный в качестве педагога по
вокалу итальянский тенор-ветеран
Франко Пальяцци спел партию
Императора. В роли Сына Неба Пальяцци
был весьма колоритен, и как педагог
дело свое, видимо, знает. Ему в
содружестве с дирижером удалось-таки
привести обычно невообразимо пестрые
вокальные манеры наших и зарубежных
певцов к некоему общему знаменателю.
Вопрос только - к какому? Что все-таки
хотела сказать нам Франческа Замбелло
своим спектаклем? Диктатура прекрасна,
любовь скучна? К чему трепетать от
страха, сгорать от любви, совершать
безумства и даже самоубийства, если в
финале все вернется на круги своя?
Загадка, загадка…
|
