|
Джакомо Пуччини. Дуэт и
финальная сцена закончены Франко
Альфано(собственность Дж.Рикорди и К, С.п.А.,
Милан).
Турандот
Опера в 3-х действиях
Либретто Джузеппе Адами и Ренато
Симони.
Материалы о спектакле |
|
Московские новости, 10 сентября 2002 года
Юрий Васильев
От мандарина до хунвейбинов
Большой открыл сезон оперой "Турандот"
Двести двадцать седьмой сезон ГАБТа, в
духе знаменитого военного приказа N 227,
также можно определить словами "Ни
шагу назад". По крайней мере уступать
коллегам по званию "императорский"
- Мариинскому театру, где "Турандот"
работы французского постановщика
Шарля Рубо прописалась совсем недавно,
- Большой явно не собирался. Для чего в
Москву была призвана итальянская
команда: две Франчески - режиссер
Замбелло и исполнительница заглавной
партии Патани, и двое Пальяцци -
хормейстер Алессандро и консультант по
вокалу Франко.
Музыкальная драматургия "Турандот"
- последней оперы Пуччини - дает
достаточно поводов для различных
трактовок. Так, режиссеру можно
поразмыслить над универсально-языческой
символикой плодородия, проявленной в
текстах вроде "О, принцесса, полюби -
и зацветет вся земля!", и сделать из
"Турандот" своего рода клон "Весны
священной". Можно поработать над
фрейдистским толкованием драматургии
"Турандот", взяв за основу
поведение заглавной героини, узнавшей
в свое время историю о поругании своей
бабки татарским оккупантом и потому не
доверяющей мужчинам вплоть до
отрубания им головы. И конечно, можно по-европейски
прямолинейно развить китайскую тему,
заложенную и в сюжете, и в партитуре:
Пекин, мандарин, хунвейбин... Что и было
сделано Франческой Замбелло - от
грозного мандарина в начале до
ликующих хунвейбинов (в кепках и
кителях) в конце.
То, что расположилось между ними,
вызвало некоторое недоумение. Похоже,
Замбелло, проникшись духом ГАБТа,
сделала в своей трактовке "Турандот"
ставку на массовые сцены - как если бы
ей предложили "Хованщину" или "Русалку".
И ничего странного в такой постановке
вопроса не наблюдалось бы (хоры в
драматургии "Турандот" занимают
важное место), если бы толпы хористов
радовали публику драматургически
осмысленным действием. Первый акт в
этом плане стал наиболее показательным.
Если звучит быстрая музыка - то люди
куда-то двигаются, избиваемые кнутами и
палками (явный реверанс в сторону
народных драм Мусоргского). Если
медленная - то хористы просто стоят
либо лежат, даже если фрагмент длится
несколько минут. О драматургии вторых
или третьих сюжетных планов в "Турандот"
в режиссуре Замбелло речи не идет вовсе
- хотя декорации Георгия Цыпина, как
всегда, давали постановщику такую
возможность. Результат - неоправданная
статичность, которую можно подкрепить
разве что цитатой из либретто: "Нет
богов, народов и государей, существует
только Дао".
Эффект даосской тягучести
подчеркивал и оркестр под управлением
Александра Ведерникова: за рамки
аккомпанемента - к тому же не всегда
корректного - музыканты не выходили в
течение всего представления. Но
сложнее всего оценить
продемонстрированный на премьере
вокал. Требовать высот мастерства от
певцов, пострадавших в московском
смоге, было бы немилосердно. Однако и у
милосердия есть пределы - особенно
когда разговор идет об исполнителях
главных ролей. Голос Франчески Патани
опасно вибрировал, на регистровых
переходах немелодично разрезая
пространство Большого. Роман
Муравицкий в партии Калафа был
старателен, но чересчур зажат; во
всяком случае сравнение с питерским
коллегой Владимиром Галузиным пока что
явно не в его пользу. Пожалуй,
полноценный вокал у главных героев "Турандот"
продемонстрировала лишь Лолитта
Семенина в партии Лю. Семенина пела
аккуратно, драматургически осмысленно
и на приличном итальянском:
консультант Франко Пальяцци в ее
случае вправе гордиться своей работой.
Однако эта и другие актерские удачи (особо
отметим работу Вячеслава
Войнаровского в роли министра Панга) не
смогли вывести "Турандот" за рамки
того, что изгоняется с оперных
подмостков криком "долой".
Приходится признать: в начале нового
сезона "больших гонок" двух
императорских театров Большой
потерпел поражение. Надеемся -
временное.
|
