|
Джакомо Пуччини. Дуэт и
финальная сцена закончены Франко
Альфано(собственность Дж.Рикорди и К, С.п.А.,
Милан).
Турандот
Опера в 3-х действиях
Либретто Джузеппе Адами и Ренато
Симони.
Материалы о спектакле |
|
www.russ.ru , 12 сентября 2002 года
Андрей Хрипин
NESSUN DORMA
Московская китайщина в
контексте мировых достижений
Выкинув в мусорный ящик наследие
проклятого прошлого, Большой театр
распрощался и с незыблемой советской
традицией обновлять сезон сталинским
ампиром "Ивана Сусанина".
Перепробовав в годы недавних бурь и
натиска всевозможные варианты (от "Спартака"
до "Пиковой дамы" и "Бориса
Годунова"), всякое новое руководство
руководствовалось прежде всего идеей
переоригинальничать предшественников.
Но так или иначе, все это были
патриотические оперы и балеты родного
ГОСТа. И вот - первая ласточка-иностранка.
В воскресенье головной оперно-балетный
завод страны презентовал выплавку
стали по-итальянски: монументальная
китайская сказка "Турандот" Джакомо
Пуччини была отлита в самые
стахановские сроки (репетировать
начали незадолго до летнего отпуска). И
все-таки, что касается
социалистического соревнования, то до
ударника Гергиева с его закаленной
Мариинкой Большому брату еще далеко -
стремительные питерцы играючи
перехватывают инициативу у
медлительных москвичей. Идею с показом
"Бориса Годунова" в историко-архитектурном
антураже Выборга сумели осуществить
быстрее на несколько дней, чем это
сделал Большой в псковском
Пушкиногорье. Мало того что Мариинка
опередила нас на два месяца с "Турандот",
так еще и в день выпуска мариинские
солисты приехали в Большой зал
консерватории "отвлекать внимание"
вокаломанов от премьеры вердиевским
Реквиемом.
Как ни жаль наступать на нашу
великомосковскую гордость, но премьера
"Турандот" в Большом, скажем прямо,
событием бог весть какого
художественного значения, увы, не стала
(хотя внутренний фильтр позволяет
каждому мало-мальски разбирающемуся
признать, что это на две головы лучше
недавней "Хованщины"). Москве явно
не хватает силенок побороть "Турандот".
Особенно это очевидно на фоне
горячечного китайского синдрома,
разразившегося [[синдром - это типа
набор признаков... картина, а не болезнь
- примечания zav] в мировых оперных
владениях, - случилось что-то странное,
и сегодня каждый театр, каждый
фестиваль хочет иметь свою принцессу
Турандот и переплюнуть соседей.
Конкуренция неимоверная. Тот же
Гергиев осуществил этим летом в
Зальцбурге грандиозный коммерческий
проект с постановкой "Турандот" с
новым финалом, написанным в 2001 г.
модернистом Лучано Берио (Пуччини умер,
так и не найдя в себе сил написать финал,
и общеупотребимой, хотя и критикуемой,
стала концовка, дописанная его
учеником Франко Альфано).
Но не количеством единым прирастает
искусство; скорость и громкость тут
далеко не главные показатели. Самое
интересное в московской "Турандот"
- музыка Пуччини, которую трудно
испортить, и отчасти реализованные (насколько
позволяет класс оркестрантов, хора и
солистов) дирижерские намерения
музыкального руководителя театра Александра
Ведерникова, которого больше
интересует не помпезное громыханье
шествий и триумфальных хоров, а
интимная лирика и ориентальная
пряность инструментовки. Правда, темпы
в некоторых местах слишком уж
сдержанные. Теперь, учитывая более чем
слабую в музыкальном отношении "Хованщину",
можно смело предположить, что русский
эпос Ведерникову-младшему (в отличие от
папы, славного русского баса) пока не по
плечу, зато куда как удается все
итальянское, чему свидетельство не
только "Турандот", но и "Адриенна
Лекуврер" в прошлом сезоне.
"Турандот" - последняя опера
Пуччини, его предсмертное прости жанру
итальянской мелодрамы. Печать
незавершенности делает ее таким же
загадочным сфинксом, как и сама
смертоносная принцесса. О чем ставить
этот спектакль? - сакраментальный
вопрос, который каждый режиссер решает
по-своему. Можно по-детски наивно и
красиво пересказать "Турандот" в
духе волшебной сказки из "Тысячи и
одной ночи". Можно вспомнить
Вахтангова с его трагическим иронизмом.
Можно развернуть философско-психологический
диспут на темы Эроса и Танатоса. Можно
перенести действие из условного
доисторического Китая в наши дни и
поселить героев в урбанистических
кущах космических цивилизаций, но
тогда придется звать Питера Селларса
или, на худой конец, Дмитрия Бертмана.
Можно, наконец, просто одеть певцов в
красивые костюмы (экзотика плюс
современный дизайн) и соорудить старый
добрый костюмированный концерт. Так и
предпочла поступить плодовитый итало-американский
режиссер Франческа Замбелло в Большом
театре. Репутация и послужной список у
нее будь здоров, "Метрополитен"
чуть ли не каждый сезон (впрочем, где
еще, как не в "МЕТ", театр считается
врагом оперы номер один). Но то ли сам
жанр ей уже поднадоел, то ли Большой не
вдохновил, и Замбелло решила
отделаться легким пересказом
дайджеста событий, добавив в "самых
скучных местах" смехотворные танцы
палачей из миманса и цирковые пробежки
флагоносцев. Показать за такие деньги,
как пришел Калаф, увидел Турандот,
разгадал загадки и в конце, после
смерти невесть откуда взявшейся
маленькой рабыни Лю, завалил принцессу
на пол и потом они обнялись - не слишком
ли мало!? Не лучше ли театру было
сэкономить? Любой помощник третьего
помрежа выполнил бы столь примитивную
сценическую разводку не хуже.
Несколько менее разочаровывают
декорации одного из самых модных
сценографов в оперном ведомстве
Георгия Цыпина, с которым постоянно
сотрудничает Гергиев. Идею ледяного
оцепенения художник соединяет с
образами тоталитаризма. Дух Мао витает
в воздухе между огромными
самодвижущимися пластинами из
непрозрачного толстого стекла и
материализуется в несоразмерно
огромном и неуклюжем китайском болване,
съедающем все пространство сцены.
Вдалеке вырастают тьмы китайских
ополченцев, тоже из стекла, а в финале
затравленные и одетые в черные отрепья
бомжи преображаются в военизированное
китайское большинство белого цвета. В
честь преображения Турандот и болван
поворачивается к залу передом, у него
вырастают красные флажки, похожие на
зубцы дракона, и выясняется, что это что-то
вроде Будды. Не слишком ли грубо для
Цыпина, как и ваяние всех этих
стеклянных китайских кустов и
загогулин? Удачны некоторые костюмы
Татьяны Ногиновой, особенно красный -
для Турандот, в сцене загадок. В общем,
есть на что посмотреть.
Послушать интересно было Турандот,
которую в вечер премьеры как можно
инфернальнее старалась изобразить
итальянская дива Франческа Патане,
дочь знаменитого дирижера Джузеппе
Патане. Ее голос не назовешь ласкающим
слух, да это и не нужно в партии
жестокой ледяной принцессы. Сенсация
уже то, что, вопреки мифам об опере как о
музыке толстых, она стройна и красива,
как девушка с подиума - в то время как
Турандот чаще всего поют тети
нечеловеческих размеров, от которых
едва не проламываются подмостки.
Будучи столь субтильной, Патане издает
звуки не менее громкие и устрашающие,
чем самые толстые в мире Турандот. В
двух-трех местах она позволила себе
нюансировку более тонкую, чем
однообразно-пронзительная
артиллерийская атака на сплошном форте.
Когда гастролерша забывала о том, что
ей необходимо подражать Марии Каллас и
всячески темнить окраску звука,
добавляя специфический защечно-сонорный
призвук, можно было услышать и ее
собственный голос - звонкое
металлическое сопрано с преобладанием
высокой форманты, напомнившее о
стеклорезе иных колоратурных певиц.
Что до воплощения характера Турандот,
то тут ждешь большей значительности,
чем артистка не обладает. Но перед
профессионализмом и выдержкой Патане
можно только снять шляпу. Принять вахту
у итальянки готовится отечественная
Турандот - темпераментная Людмила
Магомедова, а вслед за ней, возможно, и
сама Маквала Касрашвили, пережившая на
"Адриенне Лекуврер" свою вторую
молодость. Интересно, в какой степени
они будут подражать Каллас?
Спектакль родился в ударном труде и
успел точь-в-точь по графику, поэтому
трудно судить его строго. Ну а то, что
хор все время расходился с оркестром и
второстепенные персонажи что-то там
мурлыкали и не всегда в нужном тоне, -
так это обычное премьерное волнение.
Дальше нам снова обещают сказку и
русский эпос - на очереди "Снегурочка"
и "Руслан и Людмила".
|
