|
В 90-х годах Большой
театр отодвинулся на второй план
Фото Юрия Мартьянова
Фото Юрия Мартьянова.
|
|
Коммерсант-ВЛАСТЬ, 25 ноября 2002 года
Елена Черемных
Большие маневры
На прошлой неделе возродились давние
слухи о возможном объединении Большого
и Мариинского театров. Анатолий
Иксанов и Валерий Гергиев их в
очередной раз опровергли, однако перед
этим втихую подписали договор о
сотрудничестве.
C тех пор как в начале советской
власти Большой и Мариинский театры
едва не прекратили свое существование
("Власть" писала об этом в прошлом
номере), прошло 80 лет, что лишний раз
доказывает известную истину: театры
такого масштаба подобны джунглям,
которые зарастают снова и снова. Как ни
странно, окультуривание этих джунглей -
лишь во вторую очередь вопрос денег, в
первую же - вопрос компетенции и
харизмы их руководителей. Чтобы
убедиться, достаточно сравнить схемы
приложения усилий двух театров за
последние несколько лет.
До революции никого не удивляло, что
Мариинский театр был главнее Большого.
Санкт-Петербург был столицей, а Москва -
провинциальным центром, так что
Большой воспринимался как филиал
Мариинки. Сюда ссылали все то, что
столичный театр либо отвергал, либо
считал устаревшим. Достаточно
вспомнить о переносе "Хованщины" в
декорациях Константина Коровина,
который в 1912 году инициировал Федор
Шаляпин. Но в Большом и дышалось
свободнее. Чего стоило назначение
Сергея Рахманинова главным дирижером
сразу после окончания консерватории!
Потом все поменялось - Москва стала
столицей, и лидерство перешло к
Большому театру. Здесь стало нормой
переманивать лучших артистов Мариинки,
процветал культ личностей
диктаторского склада вроде Юрия
Григоровича или Евгения Светланова.
Здесь же в хрущевскую "оттепель"
возникла целая плеяда балетных и
оперных звезд, благодаря которым
Большой получил мировое признание. В
60-70-е The Bolshoi Theatre стал всемирно
признанным брэндом. Потом все рухнуло.
Ремонт с музыкой
Пик кризиса Большого совпал с эпохой
правления Владимира Васильева (1995-2000
годы), и это несмотря на то, что Борис
Ельцин дал театру беспрецедентные
привилегии. По новому уставу 1995 года
Большой отобрали у Минкульта и
переподчинили напрямую главе
правительства. Театр получил
самостоятельную строку в бюджете.
Владимир Васильев мог заключать
двухлетние контракты с руководителями
творческих подразделений без всяких
юридических ограничений. Стал
процветать фаворитизм.
Впрочем, этими сказочными условиями
Большой пользовался очень недолго.
Очередная смена руководства была
неизбежна. В 2000 году театр возглавил
квалифицированный менеджер Анатолий
Иксанов, а художественное директорство
предложили Геннадию Рождественскому.
Первый сдвинул с мертвой точки
реконструкцию театра. Второй изгнал
руководителя балета Александра
Фадеечева, выкинул из афиши "Дочь
фараона", а в конце сезона и сам со
скандалом уволился.
Тогда Иксанов набрал в театр молодых
профессионалов, но столкнулся с
противодействием труппы. У контрактной
системы оказалось множество
противников, хотя практически все
премьерные спектакли выезжали на одних
и тех же солистах, а некоторые до сих
пор поют всего четыре спектакля в
полугодие. Во всяком случае, теперь
руководство театра торжественно
обещает вовлекать в постановочный
процесс как можно больше кадровых
тружеников Большого. В результате
почти все стратегические разработки
текущего сезона изменились. По
прежнему плану идут разве что
строительные работы.
К осени 2002 года успели
отремонтировать административный
корпус и поставить оперу Пуччини "Турандот".
На очереди ввод в эксплуатацию здания
филиала и премьера в нем "Снегурочки"
Римского-Корсакова.
Большой купается в трех
легализованных финансовых потоках: два
идут из бюджета - от Минкульта на
творчество и через Госстрой на
реконструкцию, один - из
попечительского совета. В этом сезоне
Минкульт выдал Большому 760 млн руб.,
значительная часть которых пойдет на
повышение зарплаты артистам. Но при
этом у Большого театра сохраняется
одна принципиальная проблема: здесь
нет явного лидера, который мог бы стать
лицом театра. Зато такой лидер есть в
Мариинке.
Взятие рынка
В 80-е Мариинка прозябала. Бежали
артисты, театр лихорадили скандалы со
взятками. Поверить, что из всего этого
можно найти выход, было невозможно. Но в
1988 году главным дирижером стал 35-летний
Валерий Гергиев. И вплоть до 1996 года,
когда указом президента его сделали
директором и художественным
руководителем Мариинки, он поднимал
театр именно по-дирижерски.
За какие-нибудь пять-шесть лет
маэстро Гергиев не просто вернул
Мариинку в круг важнейших оперных сцен
(при этом в России ее содержали на
бюджет, существенно уступавший бюджету
Большого театра). Выпуск четырех-шести
оперных, то есть наиболее затратных,
премьер в сезон стал в Питере нормой. В
позапрошлом году на дотацию
американского мецената Альберто
Вилара ($14 млн) мариинцам удалось
поставить восемь новых опер -
абсолютный рекорд по России.
При этом работу театра обеспечивают
не сверхсовременные менеджерские
стратегии, а мобильность его
производственного механизма и, конечно,
имя Гергиева. Собственная Академия
молодых певцов тут - фабрика голосов. В
оркестр набирают по конкурсу, и он
лучший в России.
В таком устройстве есть и плюсы, и
минусы. Гергиев делает лицо театра, и
большинство западных спонсоров
считают честью знакомство с ним. Но
внутри Мариинки жесткое единоначалие
приводит к тому, что Гергиева порой
ждут днями и ночами для согласования
простейших вопросов: он не делегирует
свои полномочия. Все это очень далеко
от классического западного
менеджмента, но в наших условиях
гораздо эффективнее менеджерской
модели Большого.
Не секрет, что Валерий Гергиев,
директор и дирижер, работает на
Мариинку и как продюсер. Непопулярные
на Западе русские и советские оперы
Гергиев теперь даже Нью-Йорку, Лондону
и Зальцбургу впаривает пакетами.
Свобода действий, достигнутая им в
среде крупнейших оперных агентов и
импресарио, порой кажется безграничной.
На международную репутацию
Мариинского театра работают не только
его гастрольные выезды, но и питерский
график с ежегодным фестивалем-месячником
"Звезды белых ночей",
копродукционными постановками и
сложными симфоническими программами.
Для музыкантов Мариинки порой это
оборачивается двумя выступлениями в
день. Но, работая на износ, они не ропщут.
Давно абстрагировавшись от
ограничений, налагаемых профсоюзом
творческих работников, Валерий Гергиев
отбил в Мариинке тот иждивенческий
инстинкт, которого лишен сам. Может,
именно этому его театр обязан тем
удивительным взлетом, который только у
самых отсталых сейчас рифмуется с
подзабытым советским брэндом Kirov-opera. Не
Kirov-опера, а огромная Gergiev-метрополия,
ставшая таковой усилиями одного-единственного
харизматика.
Союз неравных
Два главных театра страны - и такие
разные истории. Один на творческом
подъеме, другой в хозяйственных
заботах. Возможно, менеджерская модель
Большого в отдаленной перспективе
окажется более уместной, чем несколько
хаотическое администрирование
Мариинки. Но лишь в том случае, если,
скажем, послезавтра упорядоченное
хозяйство достанется настоящему
харизматику, который воспользуется им
исключительно в творческих целях.
А сейчас совершенно очевидно, кто
сильнее. Потому и возрождаются все
время слухи о гипотетическом
объединении - Гергиев вполне способен
раскрутить московский ресурс. Правда,
против этого Минкульт, который в 2000
году получил назад Большой театр и по
многим, в том числе и финансовым,
соображениям дорожит им, вызывая
раздражение Гергиева.
Если вдруг позиции Минкульта
ослабнут, Гергиев (кстати, член
президентского совета по культуре)
может перейти в наступление. И тогда
разговоры о переносе культурной
столицы обернутся в его пользу.
В этой ситуации и был подписан
договор о сотрудничестве между двумя
театрами, который предполагает, в
частности, обмен артистами,
согласованную гастрольную политику,
взаимное пользование библиотеками и
нотным материалом. Мотивы Большого
понятны: театр просто выторговывает у
Мариинского лимит свободного и
спокойного времени. Так что хотя
объединение театров - это слишком
сложный вопрос, с каждым годом оно
становится не менее, а более вероятным.
|
|
Фото Валерия Мельникова
|
|
Анатолий Иксанов:
рваться в Петербург нам невыгодно
- Почему так келейно
подписали договор?
- Валерий Абисалович (Гергиев.-"Власть")
сказал: "Давайте уж подпишем договор,
чтобы прекратить разговоры об
объединении двух театров. Тогда всем
будет понятно, что мы просто дружим и
никто ни с кем не сливается". Но
рекламировать это мы не стали - Гергиев
сказал, что надо придумать, в какой
форме это сделать.
- Разговоры, напротив,
только усилились. Говорят, например,
что это что-то вроде конвенции "детей
лейтенанта Шмидта" - разделение
гастрольных маршрутов.
- Здесь мы ничего не делили. Это
невозможно поделить - рынок есть рынок.
Но по договору мы, выезжая на гастроли,
можем пригласить к нам кого-то из
солистов Мариинского театра. Равно как
и наши артисты могут ездить с
Мариинским. И вообще этот договор
только закрепляет уже существующие
отношения, которые у нас с Мариинским
театром сложились за последние два
года. Тут и обмен артистами, и обменные
гастроли - кстати, в марте 2003 года мы
опять меняемся. И взаимное пользование
библиотеками, нотным материалом - в
частности, сейчас наши специалисты
работают в Петербурге над "Русланом
и Людмилой". Вот и система
компьютерных продаж билетов была
разработана в Мариинском театре.
Валерий Абисалович очень хочет, чтобы я
где-то об этом сказал. Пользуюсь
случаем и говорю: мы ее купили. Мы
договорились даже о том, что публично
отмечаем только положительные моменты
театра-партнера.
- Такой пакт о ненападении
Молотов и Риббентроп когда-то
заключили для того, чтобы выиграть
время.
- Никакой подготовки к
нападению нет, тем более что у
Мариинского театра сегодня огромной
сложности задача. Все-таки Валерий
Абисалович - один из авторов и
руководителей большой творческой
программы на 300-летие Петербурга. И
второе: у него сейчас огромные проблемы
с реконструкцией, как, впрочем, и у нас.
Нам не до вражды, наоборот - мы
стараемся скоординировать наши
действия.
- Есть версия, что вы
заключили договор, чтобы доказать свою
лояльность Гергиеву. Чтобы в случае,
если он пожелает возглавить и
московский Большой, остаться на посту
гендиректора Большого.
- Я даже не могу понять, откуда
возникла сама идея объединения.
Повторяю, когда мы подписывали этот
договор, мы хотели показать, что нет
никакой агрессии. В Мариинском театре,
по моим данным, очень положительно
откликнулись на подписание договора -
люди хотят этого, это во многом
облегчает наши отношения, человеческие
даже.
- Кому выгоднее это
сотрудничество?
- Абсолютно правильный
вопрос. Выгодно инициаторам.
Согласитесь, нам рваться в Петербург
даже экономически невыгодно, потому
что здесь, скажем откровенно, и публика
побогаче, и возможности другие. И раз
это выгодно Мариинскому театру, то я
готов в этом помочь. Почему нет?
- На какой срок заключен
договор?
- Срок не оговаривался. Там
указано, что договор может быть
расторгнут по воле одной из сторон. А
так он вечный.
Записала Татьяна
Кузнецова
|
