Фото Екатерины Штукиной

Ольга Гердт. Ролан Пети: "В России воруют танцовщики, а в Америке - бизнесмены". Кавалер ордена Почетного легиона - против Мариинского театра (Газета, 27.01.2003).

Майя Крылова. Балет - лучшая забава. Ролан Пети мечтает поставить балет о Рудольфе Нурееве (НГ, 24.01.2003).

Татьяна Кузнецова. Ролан Пети: мои балеты – они не мои. Махар Вазиев: "Господин Пети заслужил право говорить все, что ему хочется" (Коммерсант, 07.02.2003).

Время МН, 7 февраля 2003 года

Лейла Гучмазова

Пети - о новом Большом

Эсмеральда совсем не стерва, а Цискаридзе - немножко Нуреев

Хореограф РОЛАН ПЕТИ ставит в Большом театре свой знаменитый "Собор Парижской Богоматери".

С момента появления на свет в 1965-м в Опера де Пари этот балет обошел все сцены мира, в конце 70-х был поставлен в Кировском/Мариинском театре и теперь, наконец, добрался до Большого. Главные партии исполнят на премьере Николай Цискаридзе, Светлана Лунькина и Руслан Скворцов. Накануне премьеры живой классик рассказал о своем опыте работы с новым поколением артистов Большого.

— Господин Пети, "Собор..." — это выбор ваш или Большого театра?

— Я предупреждал, что этот балет танцуют везде, но мне ответили, что "Собор..." никто не возит на гастроли, а Большой собирается возить. К тому же после успеха "Пиковой дамы" в прошлом сезоне нужно было занять всю труппу. Я только попросил дать мне возможность самому двигать фигуры и нашел двух великолепных танцовщиков.

— Вы подтверждаете свою репутацию опытного садовника, который не только создал в Марселе с нуля вторую после Опера балетную труппу Франции, но и выращивал хореографов.

— О, я садовник с семнадцати лет, все время что-нибудь поливаю и пропалываю.

— Кого с новой французской грядки вы могли бы порекомендовать для постановки в Большом? Николя Ле Риш, Кадер Беларби, Тьери Маланден?

— Мне кажется, нет такой необходимости. Проблема только в том, что танцовщикам Большого стоит открыть глаза и посмотреть вокруг себя. Быть любознательными, любопытными к жизни. Я вот на днях зашел в ресторан неподалеку от Большого, несколько минут, там на стенах выставка, и директор как раз собирается делать по ней каталог. Я его попросил отправить и мне экземпляр, потому что мне это оч-чень интересно. Мне вообще все интересно. По-моему, так и нужно. Цискаридзе, например, сам учится, он хватает из всего. Он немножко как Нуреев — смотрит и слева, и справа, все видит и все хочет. Это важно. Я думаю, что, если уж Цискаридзе должен учиться чему-нибудь у Ле Риша, то, Ле Риш тем более должен поучиться у Цискаридзе.

— Кого еще из танцовщиков Большого вы могли бы выделить?

— Мне трудно, потому что традиционные классические балеты меня особо не интересуют. И такого рода танцовщики меня не интересуют. Допустим, я посмотрю "Лебединое..." с вводом на главную партию Светланы Лунькиной, это мне интересно, но просто так — смотреть "Лебединое..."? Я убежден, что в моих составах сплошь очень хорошие танцовщики, но я лично люблю Цискаридзе, Гуданова, Руслана Скворцова — этот совсем молодой, и если ему сейчас вот открыть дверь, немножко подтолкнуть, получится очень хорошо.

— А, например, Светлане Лунькиной — Эсмеральде — ей хватит для роли — как бы это помягче — стервизма?

— Почему-то всех русских это беспокоит. Лунькина не стерва. Но Эсмеральда и вовсе не стерва. Лунькина, я думаю, живая, очень умная, когда она смотрит, то глубоко в глаза, и все прекрасно понимает. Вот эту вариацию (тут мэтр Пети подскакивает и делает несколько па, похоже на первый монолог Эсмеральды) она исполняет очень хорошо.

— Ваша Эсмеральда не сестра вашей же Кармен?

— Нет, мне не кажется, Кармен намного более жестокая, она доминирует над ситуацией в любом случае, а Эсмеральда — жертва ситуации, над ней доминируют обстоятельства.

— Вы помните перенос "Собора..." в 1978 году на сцену Театра имени Кирова? Галина Мезенцева — Эсмеральда чем-то отличалась от нынешней?

— Конечно, помню! Мезенцева — красавица, большого роста, у меня вообще были хорошие танцовщики. И здесь у меня, конечно, потрясающий состав.

— Что разнится — аромат времени или качество школы?

— Конечно, школа Кировского очень хорошая. В Кировском театре были замечательные, великие танцовщики, да и здесь тоже. И в Петербурге, и в Москве были неординарные фигуры, прогремевшие на весь мир.

— Как вы думаете, почему именно "Собору..." и вам как хореографу удалось тогда, в 1978-м, совершить прорыв? Не Бежару, не Лякотту, хореографам одного с вами поколения?

— Не говорите со мной о других хореографах. Я вам назову, кого я знаю: Нижинская, Нижинский, Фокин, Баланчин. Кроме перечисленных, знаю только себя.

— И все-таки — почему именно вы? Любопытно узнать обстоятельства.

— Ну, сначала была Майя Плисецкая. Она очень захотела танцевать мою хореографию, и я приехал в Россию ставить для нее "Больную розу" — именно так, сначала здесь, а уже потом мы работали над ней в Париже. В итоге здесь она танцевала весь балет, минут сорок, а в Париже — только па-де-де. У меня сложились дружеские отношения с Григоровичем, который меня сюда приглашал. К сожалению, художественный климат был плох — это не к Григоровичу относится, он очень хорошо держался. Но другие, они вели себя просто ужасно, невыносимо — я имею в виду артистов, особенно исполнителя Квазимодо, он в Лондоне сейчас танцует. Он хотел только крутить по кругу туры.

— Ирек Мухамедов?

— Да-да. Я ему сказал: не в моем балете, здесь нужно делать что-то другое и разное. Мухамедов — это просто ужасно на самом деле. То есть меня приглашал Григорович, но это как-то не прошло. В конце концов пригласили в Кировский. А потом все-таки позвали в Большой уже на "Пиковую даму".

— Вам не кажется, что в балете возникла новая мода на внятно рассказанные истории?

— Я не слишком озабочен модой. Наверное, "Собор..." потому и интересен, что был впереди, как-то над модой. Если это занимает и сейчас, я только рад.