Материалы по теме:
Анна Гордеева. Хорошо
забытое старое. "Легенду о любви"
можно снова увидеть в Большом (Время
новостей, 26.04.2002).
Татьяна Кузнецова. "Легенда
о любви" как правда о балете. В
Большом театре показали и то и другое (Коммерсант,
26.04.2002).
Майя Крылова. Суров, но
справедлив. Возвращение
ориентального балета Юрия Григоровича
(НГ, 26.04.2002).
Лейла Гучмазова. Миф и "Легенда..."
При объективном подходе не понять,
почему вокруг "Легенды о любви"
Большого театра столько шума (Время
МН, 26.04.2002).
Елена Рюмина. Большая
легенда. Возвращение спектакля
Юрия Григоровича в Большой театр (Ведомости,
26.04.2002).
Елена Губайдуллина. Возобновлен
лучший балет Юрия Григоровича (Известия,
26.04.2002).
Светлана Наборщикова. Урок
Григоровича. "Легенда о любви"
вернулась в Большой театр (Новые
известия, 26.04.2002).
Ольга Гердт. Большой
накормил восточной сладостью. В
репертуар вернули "Легенду о любви"
(Газета, 26.04.2002).
Наталия Звенигородская. Вечно
живая "Легенда". Спектакль
Юрия Григоровича пробудил ностальгию
по золотому веку нашего балета (Труд-7,
30.04.2002).
Виолетта Майниеце. Легенда
больше, чем любовь. Григорович в
который раз вошел в одну и ту же реку (Культура,
16-22.05.2002).
РАДОСТЬ ЛЮБВИ. Шут (Морихиро Ивата)
развлекает Мехменэ Бану
(Фото: Дмитрий Куликов)
МУКИ ЛЮБВИ. Танцовщицы в красном
изображают страдания Мехменэ Бану (Мария
Аллаш), синхронно повторяя ее движения
(Фото: Лариса Педенчук)
Во сне царица мечтает о любви Ферхада (Дмитрий
Белоголовцев)
(Фото: Лариса Педенчук)
|
|
Еженедельный журнал, номер 17, 2 мая 2002
года
Ярослав Седов
Волшебная лампа Большого
Юрий Григорович вернул на
сцену «Легенду о любви», один из своих
лучших балетов
(Фото: Лариса Педенчук)
Что бы ни происходило с
балетом Большого театра, у публики он
все равно ассоциируется с «Жизелью», «Спартаком»
и «Лебединым озером», на которые
принято водить гостей, а также со «Щелкунчиком»,
на который отправляются с детьми.
Теперь этот список можно пополнить.
Большой вернул в репертуар «Легенду о
любви», одну из главных удач советской
хореографии 60-х.
Прорыв
С «Легенды о любви», поставленной
Юрием Григоровичем в 1961 году в
Кировском театре по мотивам
одноименной пьесы Назыма Хикмета, в
нашем балете началась новая эпоха.
Четырьмя годами ранее, показав свою
версию прокофьевского «Каменного
цветка», Григорович нашел выход из
тупика, в котором оказалась «хореографическая
драма» — главное направление
советского балета середины ХХ века. В
спектаклях этого стиля, созданных по
мотивам пьес Шекспира, романов
Бальзака, поэм Пушкина, танец лишь
иллюстрировал литературные
произведения, стесняясь своей
условности и подражая бытовым жестам. И
хотя теоретики писали, что балет должен
«...показывать жизнь в танцах, а не танцы
в жизни», постановщики терялись в
догадках, как этого добиться.
Григорович не только придумал способ
воплотить сюжетные коллизии
исключительно танцевальными
средствами, но и предложил
оригинальный хореографический язык,
соединив акробатические находки
авангарда 20-х годов с петербургской
классикой и принципами «симфонического
танца», которые разрабатывал его
учитель Федор Лопухов. В «Легенде о
любви» оказалось столько открытий, что
ее сочли чуть ли не эстетической
революцией. О главном из них
искусствовед Поэль Карп написал: «Легенда»
восстала против подчинения балета
драме и стала балетной драмой, не
перестав быть балетом».
РАДОСТЬ ЛЮБВИ. Ширин (Анна Антоничева) и
Ферхад (Николай Цискаридзе)
объясняются в любви
(Фото: Лариса Педенчук)
Турецкий революционер Хикмет, взяв за
основу поэмы Низами и Навои, написал
пьесу о том, что нельзя строить свое
счастье на страданиях ближних, а общие
интересы следует ставить выше личных.
Царица Мехменэ Бану жертвовала
собственной красотой ради спасения
своей сестры Ширин. А художник Ферхад,
влюбленный в принцессу, принимал
решение оставить ее, чтобы пробить в
скалах путь к воде и напоить изнывающий
от жажды народ. Постановщики не
отвергли хикметовского пафоса. Но
выстроили спектакль на драматических
ситуациях выбора, четко и впечатляюще
обозначенных в экспрессивных
монологах, дуэтах и трио, где герои,
выхваченные из мрака белыми лучами
света, разрывались между влечением
друг к другу и сознанием долга, не
позволяющего дать волю чувствам.
Возник не просто удачный спектакль, а
новый тип сценарно-хореографической
структуры и оформления. Отказавшись от
концепции исторически достоверных
костюмов, Симон Вирсаладзе придал
восточный колорит обычным балетным
трико, дополнив их плащами и
аксессуарами. А вместо того, чтобы
громоздить «реалистические» декорации,
погрузил сцену в таинственный цветной
сумрак. В нем мерцали огромные лампы и
раскрывалась книга, иллюстрации
которой, стилизованные под восточные
миниатюры, обозначали места действия:
покои дворца, домики горных селений,
скалу, которую штурмовал герой.
То, что «Легенда о любви» была
признана и одобрена властями именно за
новаторство, а постановщик спектакля
возглавил балет Большого, в
театральных кругах восприняли как
символ «оттепели». После долгих лет
диктата идеологии верх взяла эстетика.
Презент
«Легенда о любви» шла в Большом
тридцать с лишним лет и выпала из
репертуара года четыре назад, когда
театр возглавлял Владимир Васильев,
давний оппонент Григоровича. В прошлом
сезоне хореограф торжественно
примирился с Большим театром,
восстановив свою редакцию главного
русского балета «Лебединое озеро».
Нынешнее возобновление «Легенды»
выглядит как великосветский обмен
подарками. Большой поздравляет мэтра с
75-летием, приурочив показ спектакля к
вручению основанной им международной
балетной премии «Бенуа». А Григорович
дарит Большому нечто вроде волшебной
лампы Аладдина, которая (если правильно
ею воспользоваться) способна исполнить
любые желания обладателя. Возвращение
«Легенды» дает повод и для полемики о
модных нынче реконструкциях
спектаклей прошлых эпох, и для
рассуждений о влиянии традиций на
современную хореографию. Его можно
использовать для укрепления имиджа
театра. Руководителям впору ощутить
себя распорядителями Олимпа,
принимающими то Ролана Пети, то
Григоровича, а молодым артистам —
преемниками звезд «Большого балета».
Визирь (Марк Перетокин) надеется на
благосклонность царицы
(Фото: Дмитрий Куликов)
Но самое главное состоит в том, что
эта акция напоминает о многих
профессиональных принципах, которыми в
Большом за несколько лет суетливых
экспериментов привыкли пренебрегать.
Отшлифованные на изнурительных
репетициях шествия воинов и свиты
Мехменэ, зловещие мистериальные пляски
придворных и шутов, захватывающая дух
погоня за Ширин и Ферхадом, сбежавшими
из дворца, зрелищные процессии с
факелами и другие эпизоды,
объединяющие множество участников в
сложном рисунке, разительно отличаются
от разболтанных массовых сцен текущего
репертуара. В «Легенде» кордебалет
столь выразителен, что порой затмевает
соло и ансамбли главных героев. Самый
впечатляющий эпизод — видения Мехменэ,
где артистки в красном, синхронно
повторяя движения балерины, изображают
эмоции, которые героиня пытается
обуздать.
Солисты, участвующие в нынешних
спектаклях, пока демонстрируют лишь те
же самые качества, которые публика
хорошо знает по их прежним
выступлениям. Грациозный Николай
Цискаридзе (Ферхад) предстает
романтическим художником. Брутальный
Дмитрий Белоголовцев в той же роли
излучает мощь и энергию. Его Ферхад из
тех, кто с одинаковой решимостью
бросает все свои недюжинные силы на
решение любой проблемы, будь то скала,
которую велели пробить, или
возлюбленная, которую предстоит
отвоевать. Надежда Грачева (Мехменэ
Бану) демонстрирует силу и
обреченность героини, которая,
управляя огромной империей, не может
рассчитывать на чью-либо помощь. У
молодой артистки Марии Аллаш, впервые
получившей такую серьезную роль, как
Мехменэ Бану, царица выглядит более
трогательной, чем ее младшая сестра
Ширин, которую Марианна Рыжкина
представляет не робкой, а, напротив,
весьма уверенной в себе.
«Легенда» и быль
Большой дает спектакли до конца июня,
но основные балетные события года уже
состоялись. Их было немного. Премьера
одноактных балетов Ролана Пети —
странной фантазии на тему «Пиковой
дамы» и абстрактной композиции «Пассакалья»
— акция символическая. Серьезных
танцевальных и драматических усилий в
этих постановках требует лишь партия
Германа; достоинств труппы они не
высвечивают. Приобретение театра
состоит лишь в том, что французский
классик впервые поставил спектакль
специально для Большого. «Тщетная
предосторожность» — обаятельная
комедия английского хореографа сэра
Фредерика Аштона, поставленная в
Лондоне в 1960 году и перенесенная в
Большой, — не привлекла ведущих
солистов (премьеру спасали молодые
артисты, даже не репетировавшие вместе).
А массовые сцены и колоритные
второстепенные партии предстали «стертыми»,
без сочных актерских красок и ярких
танцевальных акцентов, составляющих
шарм этого спектакля. Дважды
показанная в Государственном
Кремлевском дворце «Дочь фараона»
имела вид рекламной акции, а не
творческого проекта.
Вот и выходит, что единственной
серьезной работой, «подтянувшей»
труппу и показавшей ее в выгодном свете,
оказалось возобновление «Легенды о
любви». |
