Материалы по теме:

Татьяна Кузнецова. Не лишняя "Предосторожность". Премьера английского балета в Большом (Коммерсант, 31.01.2002).

Анна Галайда. Очаровательный пустячок. "Тщетная предосторожность" на сцене Большого театра (Итоги, 04.02.2002).

Еженедельный журнал, 6 февраля 2002 года

Ярослав Седов

Шаг от худа до добра

Большой театр заменил свою собственную «Тщетную предосторожность» знаменитой английской

Танцевальную комедию о крестьянке Лизе, сумевшей перехитрить корыстолюбивую мать и выйти замуж за возлюбленного, знаменитый хореограф Жан Доберваль поставил в 1789 году в Бордо. Премьера состоялась в июле, за две недели до того, как в Париже разгромили Бастилию и написали на развалинах «Здесь танцуют». Спектакль стал популярным, а за два века жизни на сцене приобрел несколько музыкальных редакций, десятки хореографических вариантов и столько же названий: «Балет о соломе», «Худо сбереженная дочь», «Обманутая старуха», «Лиза и Колен», «Любовники, застигнутые врасплох» и тому подобные. В России прижилось одно — «Тщетная предосторожность».

Несмотря на метаморфозы спектакля, до наших дней дошел не только сценарий Доберваля, но и основные мизансцены. Да и что, собственно, можно было переделать в забавных эпизодах, где герои пытаются вытащить ключи из кармана спящей мамаши, сбивают масло, дарят друг другу ленты, обмениваются платками, жестами изображают, сколько у них будет детей? Все это воспитанники балетных школ до сих пор старательно разучивают на уроках актерского мастерства. А в Большом театре еще несколько лет назад студенты Академии хореографии успешно танцевали «Тщетную предосторожность» в простой, логичной и изящной редакции Александра Горского, созданной для московской сцены. Видимых причин для того, чтобы Большой заменил свою фирменную постановку версией английского хореографа сэра Фредерика Аштона, поставленной в 1960 году, не было. Впрочем, спектакль Аштона принадлежит к балетной классике ХХ века — кто воспротивится такому приобретению?

После премьеры 1960 года Аштон написал эссе о том, как возникла идея постановки. Он читал дневник Дороти Вордсворт и мечтал о сельской жизни конца XVIII — начала XIX века; вдохновлялся «Пасторальной симфонией» Бетховена и вспоминал о собственном детстве на ферме. Аштон расспросил Тамару Карсавину о «Тщетной предосторожности» Мариинского театра и постарался воплотить завет артистки: «Балет должен очаровывать невинностью, и никакое другое чувство не должно это нарушать». Таким же поэтичным танцевальным эссе о старинном балетном театре и стал его спектакль. Аштон не скрывал, что воспроизвел все мизансцены петербургской постановки, какие смог, и это привело к успеху. «В другие свои балеты я вложил больше себя — с меньшим результатом», — писал он.

В «Тщетную предосторожность» Аштон ввел английский театральный юмор: броскую и чуть грубоватую на взгляд русской публики пантомиму, карнавальную группу танцовщиков в костюмах петуха и кур. Здесь есть забавные эффекты, напоминающие о балагане: герои едут по полю на запряженной пони тележке, а незадачливый жених Лизы улетает во время грозы на зонтике. Но главное в этой постановке — со вкусом и выдумкой поставленные танцы, в которых видно, насколько английская балетная школа отличается от русской. По сравнению с акварельной версией Горского спектакль Аштона тяжеловат: каждая выдумка «прописана» в нем максимально тщательно, а порой и повторена по нескольку раз. Если соавтор постановщика художник Осберт Ланкастер сумел стилизовать в сценографии яркие и наивные иллюстрации детских книг начала XIX века, то хореографические картины Аштона выглядят так, будто рисунки для малышей делал Рубенс.

Белого ослика, заупрямившегося на репетициях, пришлось заменить гнедым пони (Фото: Дмитрий Куликов)

Этот колоритный балет рассчитан на танцовщиков-актеров с безупречным вкусом и чувством юмора. Самый яркий персонаж спектакля Большого — главная героиня Лиза в исполнении Нины Капцовой, одной из лучших молодых балерин театра. До сих пор в ее репертуаре преобладали романтические героини: Маша в «Щелкунчике», Аврора в «Спящей красавице», Муза в «Паганини», Анюта в одноименном балете Владимира Васильева и другие. Здесь Капцова играет хитрую, озорную девицу себе на уме, за каждым жестом которой угадывается «второй план». Ее Лиза морочит голову не только мамаше, но и возлюбленному (дебютант Андрей Болотин). Танцуя грациозно и четко, Капцова стремится актерски обыграть даже сложные технические элементы, представить их как остроумные выдумки героини. Партия Лизы ей «тесновата»: в Капцовой виден потенциал балерины драматического плана, способной исполнять большие серьезные роли.

Александр Петухов, ведущий гротескный танцовщик Большого, представляет мать героини вдову Симону не расчетливой фермершей, а витающей в облаках особой. Поэтому неудивительно, что Симона замечает чужой платок на шее Лизы, но, запирая дочь в комнате, забывает проверить, не прячется ли там ухажер. Кульминационный комический танец «Сабо» Петухов исполняет с шармом, но не придает номеру грубовато-земного характера, как это делают в Англии.

Впрочем, другие танцовщики Большого допускают в «Тщетной предосторожности» не только отступления от стилистики Аштона, но и множество помарок. Однако, даже если бы спектакль был идеально отшлифован, остается вопрос: а зачем он поставлен? О творческой состоятельности театра судят по тому, какие спектакли он способен создать. Освоение чужих постановок — работа, конечно, полезная, но все же сопутствующая собственному творчеству. Иначе театр превращается в прокатную площадку. Именно это происходит в Большом в нынешнем сезоне. Единственное оригинальное произведение — вечер одноактных балетов Ролана Пети «Пиковая дама» и «Пассакалия» — погоды не делает: это работа для небольшого состава кордебалета и двух солистов. Остаются чужие постановки опер «Сила судьбы» и «Адриенна Лекуврер», купленные в Италии на несколько представлений, а также возобновление знаменитого балета Юрия Григоровича «Легенда о любви», поставленного в 1961 году.

Друзья Лизы (Нина Капцова) поздравляют ее с удачным браком (Фото: Лариса Педенчук)

Таким образом, руководство театра само же и упраздняет его как творческий организм. Спору нет, «Тщетная предосторожность» Аштона хороша. Но ведь это, по существу, детский балет, к тому же рассчитанный на сцену, чуть ли не вдвое меньшую, чем в Большом. Если его выбирали с учетом возможностей труппы, то почему же исполнителей едва набралось на один состав? Капцова и Болотин выдержали суровое испытание: им пришлось танцевать три дня подряд за себя и внезапно заболевших коллег, при том что они готовились выступать в разных составах и друг с другом не репетировали. В итоге спектакль вышел, английские хранители прав на хореографию Аштона получили за перенос балета на московскую сцену положенные суммы. Японская труппа «Асами Маки-балет», предоставившая Большому декорации, должно быть, тоже не осталась внакладе.

Театр XVIII века любил извлекать из драматических ситуаций мораль, нередко вынося нравоучительную формулировку в заглавие пьесы. Так, «Тщетная предосторожность» в одной из редакций называлась «От худа до добра один шаг». Важно понять, в том ли направлении этот шаг сделан.

Шекспир английского балета

Судьба создателя английского балета ХХ века хореографа Фредерика Аштона (1906—1988) напоминает сюжет авантюрного романа. Он родился в английской семье, жившей в Эквадоре. Рос в Перу, где в 1917 году увидел Анну Павлову, приехавшую на гастроли. Задумав стать танцовщиком, Аштон отправился в Лондон. Там он закончил школу, работал клерком в Сити и тайно посещал балетный класс Леонида Мясина. Танцевал в труппе «Балле Рамбер» и антрепризе Иды Рубинштейн, был партнером Тамары Карсавиной, Алисии Марковой, Марго Фонтейн. Но прославился спектаклями, которые поставил для этих и многих других великих артистов. Восхищаясь эрудицией, вкусом, фантазией и остроумием Аштона, рецензенты неизменно называли его Шекспиром балета. «Ни один другой английский хореограф не может даже мечтать соперничать с Аштоном ни в уровне, ни в разнообразии творчества», — писал историк танца и критик Джон Персивал. Среди 80 балетов Аштона (лучшие из них поставлены для Марго Фонтейн), а также танцев в операх, фильмах и мюзиклах есть постановки всех жанров, в том числе первые в английском балете многоактные спектакли.

В 1935 году Аштон, по приглашению знаменитой балерины Нинетт де Валуа, стал хореографом и соруководителем главной британской балетной труппы «Вик Уэллс балле» (с 1947 года — «Сэдлерс-Уэллс балле», с 1957-го — Королевский балет Великобритании). С 1963 по 1970 год был художественным руководителем и хореографом этой труппы. До 1937 года он сам исполнял главные роли в своих постановках, а потом перешел на гротескные роли, лучшими из которых современники считали Фею Карабос в «Спящей красавице», Сестру в «Золушке» и Ежиху Тигги Уинкль в «Сказках Беатрис Поттер».

Зонтик занимает дурачка Алена (Геннадий Янин) гораздо больше, чем невеста (Фото: Дмитрий Куликов)

Вдова Симона (Александр Петухов) отплясывает танец «сабо» (Фото: Дмитрий Куликов)