Фото: Елена Витимова

Империя Турандот. Финал оперы поставлен как праздник времен Мао (Фото: Елена Витимова)

Рабочие будни. Людмила Семеняка репетирует с Анастасией Меськовой (Фото: Петр Зайцев)

Сцена филиала большого меньше главной. К счастью, театру не придется втискивать сюда основной репертуар- здесь будут ставить экспериментальные спектакли (Фото: Дмитрий Куликов)

Еженедельный журнал, 16 сентября 2002 года

Ярослав Седов

Большой в поисках Большого

Главный театр страны пытается создать новый имидж

За Большой театр можно порадоваться: его очередной сезон начался не со скандала, а с премьеры популярной во всем мире, но практически никогда не ставившейся у нас оперы Пуччини «Турандот». Наконец-то завершено строительство филиала, который должен открыться в декабре. Как будут реставрировать или реконструировать основное здание, правда, до сих пор неясно. Однако дирекция обещает, что строительные работы не помешают проводить спектакли.

Таким образом, деятельность театра продолжается. Но, наблюдая за ней, публика все чаще вынуждена искать ответ на непривычный вопрос: каковы сегодня шансы приобщиться к искусству Большого, даже попав в его знаменитое здание?

Хозяева и гости

Едва открыв нынешний сезон, труппа Большого уступит сцену оркестру Парижской оперы, затем его сменит цюрихский балет. В октябре чуть меньше половины спектаклей в Большом придется на долю балетной труппы Ла Скала, показывающей «Ромео и Джульетту» английского классика Кеннета Макмиллана с участием итальянской звезды Алессандры Ферри и аргентинского премьера Хулио Бокка. В ноябре хьюстонский балет привезет «Манон» того же Макмиллана и какие-то одноактные балеты. Предрождественская неделя отдана гастролям Варшавской оперы.

Все эти коллективы неплохи. Но они не представляют основные направления музыкального театра, как, например, оперная труппа Ла Скала и балет Парижской оперы. Разумеется, увидеть в Москве неизвестные труппы интересно; можно только пожалеть, что у нас нет современной сцены с универсальным оборудованием, где постоянно выступали бы всевозможные гастролеры. Но длительное пребывание подобных гостей в Большом за счет его основного репертуара, да еще в разгар сезона, - роскошь, которую не позволяют себе зарубежные театры столь же высокого ранга. Даже если бы вместо ординарных коллективов зал Большого на полсезона заняли первые оперные и балетные труппы мира, стоило бы взвесить, насколько это уместно. Ведь о творческой состоятельности театра судят по тому, насколько существенные постановки он способен создать сам. Если прием гостей и освоение чужих спектаклей становятся основной деятельностью, то театр превращается в прокатную площадку.

Мы подробно писали о том, как эта тенденция обозначилась в прошлом сезоне (см. «Журнал» № 5). Судя по планам на новый сезон, решить эту проблему руководству театра мешает другая. Ему трудно совместить стремление к самостоятельности с горячим желанием походить на современный зарубежный театр. Эта дилемма отчетливо проявилась в новой «Турандот».

Итальянцы в России

Театр решил не покупать проверенную чужую постановку оперы Пуччини, а сделать свою. Но, надеясь создать современную европейскую версию, пригласил зарубежных постановщиков - режиссера Франческу Замбелло, активно работающую в Европе и Америке, и сценографа Георгия Цыпина, архитектора по образованию и призванию, сделавшего в оперном театре заметную карьеру.

Свою часть работы Большой выполнил достойно. Хор и оркестр звучат стройно и мощно. Чувствуется, что дирижер Александр Ведерников проштудировал предшествующие трактовки оперы и ищет свою, выделяя лирические мотивы. Есть две интересные и непохожие исполнительницы заглавной партии. Суровая итальянка Франческа Патане поет пронзительно и холодно; резкие интонации ее Турандот напоминают разящие удары меча, а загадки звучат как приговор. У нашей Людмилы Магомедовой принцесса, наделенная неукротимым темпераментом, изнемогает от мощной неутоленной страсти. Вторую женскую партию - рабыню Лиу - аккуратно и трогательно поет обаятельная Лолита Семенина.

Однако интересной постановки не получилось. «Оригинальными» могут считаться разве что пожароопасные пластмассовые кулисы, непонятно кого изображающая статуя на заднем плане и пластмассовые же фигуры, ездящие по сцене в начале второго акта. Жители Пекина в серых одеждах старательно ползают по сцене, подручные палача бегают с желтыми флагами, придворные танцовщицы, дефилирующие в странных костюмах, напоминают насекомых. Финал ни с того ни с сего представлен как праздник времен Мао с красными флагами и стройными рядами юношей и девушек в белом. Контакта с музыкой Пуччини не возникает.

Обойтись без режиссерской концепции в этой опере можно. Но нельзя не решить, как будут представлены церемонии, из которых состоит действие «Турандот»: казнь персидского принца, шествие придворных, выходы императора и принцессы, сцену загадок. То есть продумать ход этих ритуалов и хоть сколько-нибудь логично расположить на сцене хор, статистов, а также рассчитать выходы главных и второстепенных персонажей. Замбелло умудрилась этого не сделать, сгруппировав участников как придется.

Назвать такую постановку спектаклем Большого театра можно лишь условно: она из тех, что во множестве появляются и исчезают в любых ординарных театрах. А ведь от Большого ждут не просто каких-нибудь новых спектаклей. Он как был, так и остается одним из главных театров страны; положение обязывает его держаться на уровне основных мировых тенденций в своей области. А значит, приглашать не любых зарубежных постановщиков, но тех, кто представляет эти тенденции. Например, режиссеров Герберта Вернике, Дэвида Паунтни, Патриса Шеро, Люка Бонди, Роберта Уилсона. Да и наших Льва Додина и Роберта Стуруа, серьезно и интересно работающих в опере.

Свое и чужое

Впрочем, для многих зрителей Большой ассоциируется прежде всего со «Спартаком», «Лебединым озером», постановками русских опер, то есть с наследием театра. И это справедливо. Можно простить Большой, если он не находит сил собрать у себя шедевры зарубежной оперы и балета. Но уж иваны сусанины, царские невесты, лебеди и щелкунчики должны, казалось бы, содержаться в полном порядке.

Однако, попав, например, на «Спартак», идущий теперь раз-два в сезон, вы увидите потрепанные костюмы и разболтанные массовые сцены; то тут, то там недостает по нескольку участников. Отправившись на «Жизель», обнаружите не классическую редакцию, а полупародийную версию Владимира Васильева, где искажены не только образы персонажей, но даже самые знаменитые старинные танцы. Старые спектакли производят диковатое впечатление из-за неправильного освещения. В течение нескольких лет в театре заменяли световую аппаратуру на более современную, не учитывая, как будут смотреться декорации.

Впрочем, большинство старых спектаклей, вроде лучших постановок Бориса Покровского и Валерия Левенталя, исчезли из репертуара. Зарубежные театры, кстати, аккуратно хранят оформление своих спектаклей и не упускают случая выгодно им распорядиться. Например, сдавать в аренду. Большой же, владея подлинниками Головина, Федоровского, Дмитриева, Вильямса, Рындина, Бенуа, Вирсаладзе, относится к ним как к имуществу злейшего врага. Он либо продает их кому попало, либо вовсе губит. Декорации старого «Лебединого озера» и «Ивана Грозного», говорят, сгнили, а «Каменного цветка», «Псковитянки» сгорели. О судьбе тех декораций, что хранятся на допотопных, сто лет не ремонтировавшихся складах, можно только гадать. Забавно, что, решив ставить «Снегурочку», театр готовится сымитировать традиционное оформление знаменитого Николая Рериха, хотя в музее Большого лежат оригинальные эскизы малоизвестного Бориса Григорьева, сделанные в 30-е годы для неосуществленной постановки этой оперы в Большом и выставлявшиеся в прошлом году в Манеже.

Некоторые попытки позаботиться о своем наследии Большой, правда, предпринимает. К тщательно восстановленной в прошлом сезоне «Легенде о любви» прибавятся в нынешнем «Раймонда» и «Ромео и Джульетта». С лета репетитором театра стала одна из лучших балерин Большого Людмила Семеняка, в последние годы успешно работающая педагогом. Ее попечению поручены перспективные молодые артистки, среди которых хорошо известная публике Анастасия Меськова, виртуозная воспитанница Софьи Головкиной, и Анастасия Куркова, грациозная выпускница Академии танца Натальи Нестеровой.

Но в основных творческих планах Большого пока не видно стремления соединить собственный опыт с современной театральной конъюнктурой. Театр пытается угодить и сторонникам авангардной оперной режиссуры, и поклонникам патриархов хореографии ХХ века, и тем, кого привлекают лишь раскрученные имена. Он создает имидж передового и в то же время консервативного театра, вместо того чтобы стать действительно современным.